Валерий Николаев. Наказание памятью

Содержание:

  1. Наследница тайны
  2. Чёрный цветок
  3. Зависть
  4. Подлая сделка
  5. Путешествие вглубь веков
  6. Странная кулинария
  7. Оборотни
  8. Новое исчезновение
  9. Друг пятнистый
  10. Посланник
  11. Эпилог

______________________________________________________________________________________

Наследница тайны

Эдилия Ки́ркова – продавец частного магазина. Работа не самая уважаемая, да и не лёгкая. Иной, увидев за прилавком яркую молодую женщину, думает: "Ну да, она мила. И жизнь её, можно сказать, на виду. Но чем ещё может быть интересна женщина с таким пустяковым образованием? Да ничем".

Тут он, конечно, не прав, тысячу раз не прав. Человек размышляющий, творческий, в чём бы его творчество ни выражалось, гораздо интересней человека с образованием. А врождённое свинство, например, или привитое хамство не спрятать и за тремя образованиями. Так что отнюдь не всё так однозначно.

Когда Дили исполнилось четырнадцать лет, мама познакомила её с некоторыми семейными традициями и преданиями. В общем-то, довольно своеобразными. К примеру, девушки их рода при вступлении в брак всегда остаются на своей фамилии. А всех новорожденных девочек называют именами, начинающимися с буквы "э". Так мать Эдилии – звали Эдитой, бабушку – Эмилией, прабабушку – Эленой.

Следить за всем этим – привилегия женщин. Они же – берегини древней семейной реликвии в виде подвески из чернёного серебра на витой серебряной цепочке. Подвеска круглая, чуть больше карманных часов, выполнена в виде цветка с пятью лепестками. Выглядит, как обычный экспонат художественной ковки. Для Ки́рковых она не украшение, а талисман.

 Эдилия недавно развелась и живёт одна в маминой двухкомнатной квартире. Так уж случилось, что она в роду Ки́рковых – последняя женщина. И теперь ей выпала доля носить этот загадочный серебряный цветок.

В магазине она работает с напарницей Светланой Соломиной, грубоватой, но душевной женщиной. У неё, в отличие от белолицей, черноглазой Дили, щёчки румяные, словно яблочки, а глаза зеленоватые. Им  обеим по тридцать. Казалось бы, самое золотое время, но любовь ни у той, ни у другой не задалась. И обе бездетные. Схожесть судеб и полная противоположность характеров сблизили женщин.

По выходным Эдилия уезжает на дачу. Впрочем, если выразиться точнее, то на участок. Что ни говори, а старую избу с обвалившейся крышей загородным домом не назовёшь. А вот огород, обнесённый полусгнившим забором, самый что ни на есть загородный. Он ведь пока ещё в деревне. Хотя город уже рядом – сразу же за берёзовой рощей. И, несмотря на то, что рощица довольно узкая, городские власти поднять на неё руку всё ж не посмели.

Сюда Эдилия приезжает одна. И хоть на участке ничего особенного нет, но она дорожит им. Ей нравятся и этот крохотный огород, и пара старых яблонь, и скамья в густом вишняке. А ещё и светоносная берёзовая роща, и её неторопливый ручей, в котором Диля набирает воду. А неумолчный шелест берёзок создаёт уют и особую живую тишину. Душа женщины здесь оживает, очищается, настраивается и набирается новых сил, чтобы противостоять натиску  пошлости и хамства. А этого на её долю выпадает отнюдь немало.

Магазин, в котором работает Эдилия, круглосуточный, выстроен из дерева и пластика и стоит особнячком. Его хозяин – Марат Ашотович Эпин, грузный неряшливый дядька с маслянистыми глазами и влажными руками. У него сеть магазинов. Но он считает себя нищим.

Каждый вечер Марат приезжает на своей "Ауди". Он выгребает из кассы все деньги, до последней сотни. Уходя, Эпин обычно пеняет им: "Ваша смена совсем торговать не умеет. Это не выручка, а кошкины слёзы". А утром заведующая магазином едет к нему, просить денег на закупку товара. Марат со стонами и проклятиями отдает ей часть денег. И всегда жалуется: "Вы из меня скоро босяка сделаете".

В этот субботний вечер Эпин выручкой остался доволен. И даже похвалил продавцов:

– Неплохо потрудились. Возьмите по пирожному. – И кивнул Эдилии: – Ки́ркова, зайди-ка в подсобку, поговорить надо.

Как только Эдилия пересекла порог, Эпин шагнул к ней, крепко схватил её за плечи. И без всяких прелюдий сказал:

– Ты меня возбуждаешь.

– Отпустите, – решительно потребовала Эдилия. – По-моему, я не давала вам повода так вести себя.

Марат побагровел и ослабил хватку. Эдилия вырвалась и вышла. Через три минуты в самом дурном расположении духа он уехал.

 

В воскресенье Эдилия отправилась на дачу. Уж там-то всё устроено естественно и разумно. Но в этот раз и там она не нашла должного покоя. И всё из-за новых жильцов.

А начиналось всё так. В прошлом году уже под осень приехал в деревню чужой толстый человек. Он побродил по роще, по краю деревни, поговорил с людьми. Одним из первых, кто ему встретился, был сосед Эдилии дед Ульяныч. Позже он ей и рассказал об этой встрече. Увидев огромного дядьку, приехавшего на крохотной "Оке", Ульяныч сам подошёл к нему и заговорил.

– Что, мил-человек, наша деревня приглянулась?

– Да вот смотрю, – ответил приезжий, – хочу избушку  здесь поставить, да перебраться сюда.

– Али жить негде? – простодушно спросил дед.

– Да не в этом дело, – отмахнулся тот. – Тесно в городе. А душа, дед, понимаешь, простора просит. К природе тянет.

– Ну, если к земле потянуло, – улыбнулся дед, – тогда всё в порядке. Только землица нынче не дешевая.

– Да я в курсе, – сказал дядька.

Не прошло и недели, как они снова встретились. Дядька шёл мимо дома Ульяныча с папкой бумаг. Остановился.

– Ну что, дед, участок я уже купил. Будем соседями?

И протянул руку. Дед осторожно ответил на рукопожатие.

– Будем. И как же вас звать-величать?

– Борис Бочкин, – с напускной важностью назвался тот. И вдруг спросил: – Дед, а ты хороший человек?

Ульяныч захлопал ресницами.

– Это, в каком же смысле?

– Да в обычном. Говорят, хочешь купить дом – узнай кто твой сосед. Дом я купил, а что ты за человек, так и не узнал.

– Да, вроде, неплохой. Людям не пакостил, животных не калечил, природе без нужды не вредил. Ну, а ты, мил-человек, хороший?

– Ну… и я… не дурак, – ответил тот и, махнув деду, пошёл дальше.

 

На первых порах деревенские с удивлением наблюдали за масштабом и темпами освоения земли. Оказалось, что тот самый Бочкин купил на краю деревни не один, а сразу два соседних дома с землей, да ещё и участок прихватил соток на пятнадцать. А потом в немыслимо короткие сроки возвёл на той земле такую избушку, что все ахнули. То был даже не дом, а настоящая вилла с архитектурными изысками и подземными гаражами. Затем Борис заложил сад, выстроил беседку, настелил дерновые газоны, сделал клумбы с поливом и повсюду натыкал фонарей, работающих на солнечной энергии. И менее чем через год переселился в этот дом с женой и сыном.

Собственно это бы никого особо не волновало, если бы жизнь того семейства проходила как у всех, преимущественно за оградой. Но нет и нет. К ним чуть ли не вереницей стали наезжать гости. С тех пор в деревне ни уюта, ни тишины как не бывало.

Что ни выходной – то компания. Целой толпой идут в рощу, по-хозяйски рубят деревья, разводят костры, обустраиваются. Подвозят ящики с вином, водкой, выкладывают упаковки пива, коробки с бананами, апельсинами. Гости оживлённо разговаривают, знатоки жарят мясо.

Через час звучат тосты, восхваления, изредка песни. Через два – громкий мат, пошлые анекдоты и визг упившихся женщин. Через пять часов – рощица отдыхает. Дымит кострище, ветер носит обрывки газет, глянцевых журналов. Повсюду упаковки из пластика и фольги, апельсиновая и банановая кожура, разбросанные бутылки, разбитые рюмки, сотни окурков и оплёванная земля.

Теперь, когда Эдилия ходит к ручью, её настроение неизбежно портится. Почти каждый раз она замечает всё новые и новые следы вылазок вандалов – друзей и родственников Бочкина.

Деревенские только ныне и разобрались, что произошло. Власти не посмели тогда покуситься на их рощицу. Зато Борис перехитрил всех. Он подобрался к ней с обратной стороны. И теперь именно он со своими приятелями уничтожает её. И как теперь остановить этого деятельного варвара, не знает никто. Но делать всё-таки что-то надо.

В этот выходной Диля работала на своём участке. И когда поблизости застучали топоры, настроение у неё испортилось, и она пошла домой. А дойдя до первого телефона-автомата, позвонила в полицию. Через неделю Эдилия сделала ещё один такой звонок.

Однако с Бочкина всё, как с гуся вода. Он по-прежнему энергичен и весел. И погода стоит как на заказ, великолепная. У него уже четыре недели подряд гости: то его друзья, то родичи жены, то мама самого хозяина. Ну, а раз гости – значит, опять шашлыки и срубленные деревья.

 

На календаре – середина июля. У Эдилии выходной. Но из-за Бочкина ехать на участок не хочется. И тогда она решает, что пришло время ознакомиться с маминым архивом. Он и так  ждет своего часа целых три года.

Их семейный архив оказался довольно скудным. В небольшой картонной коробке лежали связки писем, каких-то случайных записок и ветхая ученическая тетрадь. Эдилия за неделю перечитала всю обнаруженную переписку, изучила до обидного краткие записи в тетрадке. Они сделаны рукой матери, по всей видимости, для памяти.

Из всего этого и того, что Эдилия уже когда-то слышала, она составила более или менее цельную картину. Среди их кровных родственников, носящих общее родовое имя, есть болгары и греки. Счёт родства ведётся по материнской линии.

Каждой из трёх больших семей их рода передана на хранение своя реликвия: болгарам – магическая книга с рецептами зелий и заклинаниями, грекам – пара редчайших растений, без которых не обойтись при совершении обрядов, а им – серебряный цветок. Всё это – атрибуты магического обряда, по отдельности они большой силы не имеют и лишь в совокупности обретают её. Но чтобы собрать эти предметы вместе, нужна очень веская причина для этого и воля всех трёх семей.

Главы всех трёх семейств долгое время хорошо знали друг друга. Ведь их объединяло не только древнее родство, но и общая тайна. Однако во время последней войны связь между ними была утеряна.

Это открытие ещё более разбудило интерес Эдилии к истории её семьи. По всем признакам эти бесценные вещи когда-то принадлежали одному человеку, очевидно, основателю рода. И этот родоначальник был магом или колдуном. А она, Эдилия, – одна из его наследниц. А может… и преемниц?

 

Чёрный цветок

 

 Женщина уже в который раз с любопытством осмотрела свой талисман.

На вид – типичная бижутерия: чёрный цветок с тончайшими лепестками в густой розетке листьев. Но как только талисман берёшь в руки, впечатление меняется. Его ощутимый вес, а также изображение, нанесённое с обратной стороны, наводит на мысль, что эта вещь более ценная, чем казалось вначале. На обороте, внутри пентаграммы, изображен корень растения в виде женской фигурки с пучком листьев, вырастающих из её головы. Голова, руки и ноги фигурки упираются в углы пятиугольника. А у ног её расположен скипетр – знак мастера или символ власти владельца талисмана. Что бы всё это значило? Кто мог бы ответить на её вопросы? Да и есть ли вообще такой человек?

В этот же день Эдилии попалась на глаза газета с рекламой некоего Столетова, заезжего экстрасенса. Он обещал помочь разобраться чуть ли не с любыми проблемами, а также изменить карму, узнать своё прошлое и будущее. Эдилия не сразу решилась обратиться к нему. Интуиция подсказывала ей, что привлекать чужое внимание к своим тайнам небезопасно. Но любопытство и острая необходимость взяли верх. Эдилия записалась к нему на прием при условии полной анонимности.

Посетителей Столетов принимал на Вишнёвой, в частном доме, арендованном для этих целей. В назначенное время Эдилия отправилась на встречу.

Через небольшой дворик, мощенный тротуарной плиткой, Эдилия прошла в дом. В нём чисто и ничего лишнего. Стол, пара кресел, в серванте – чайный сервиз и десятка два стареньких книг, на полках – горшки с цветами, а на тумбочке – радио и будильник. Из смежной комнаты вышел Столетов, мужчина приземистый, широкогрудый с величественной посадкой головы. На нем светлые брюки, сиреневая рубашка с коротким рукавом и в тон ей галстук с рыжей искрой.

– Добрый день! – слегка, но с почтением кивнул хозяин. – Меня зовут Станислав.

– Здравствуйте, – поздоровалась Эдилия.

– Присаживайтесь, – пригласил он гостью к столу.

Эдилия села, пытливо взглянула на Столетова и спросила:

– Простите, а вы давно занимаетесь своим делом?

Хозяин, уязвлённый недоверием, вскинул голову и с неприкрытой надменностью сказал:

– Примерно столько же, сколько вам лет. К вашему сведенью, я – один из крупнейших в стране специалистов в области гипноза и сверхвозможностей человека. И к тому же я сейчас в отличной форме.

Эдилия с присущим ей озорством про себя чуть подкорректировала его самооценку: "высокомерный недомерок". А вслух задумчиво произнесла:

– Это обнадёживает.

Столетов достал из дипломата новенькую коричневую книгу в твёрдой обложке и положил её перед своей гостьей.

– А это одно из свидетельств моей успешной практики. Здесь описаны тысяча двести уникальных случаев удачного решения проблем моих пациентов. Дарю.

– Спасибо. Мы с подругой обязательно её прочитаем. Однако хотелось бы узнать: а у вас были неудачи?

– Хм. Ну, естественно. Во-первых, не все достаточно легко поддаются гипнозу, некоторые – только после доброго десятка сеансов. Во-вторых, чтобы решить непростую задачу, важно полное доверие пациента. Желательно знать не только время и место каждого события, но и всю нюансировку

– Ясно, – сказала Эдилия. – Другими словами, вам нужна наиболее полная информация о событии или предмете.

– Совершенно точно, – подтвердил он.

– А вы помните о моём условии? – напомнила она.

– Разумеется. Я гарантирую полную конфиденциальность.

– И моя история не будет тысяча двести первым случаем?

Столетов сконфузился и с трудом поборов соблазн, заверил:

– Обещаю. И скажите же мне, наконец, что у вас за проблема?

– Мне бы хотелось узнать происхождение своей фамилии, а также историю своего рода, думаю, довольно древнего.

– Почему вы так считаете?

– Дело в том, что в нашей семье, сохранилась традиция: выходя замуж, оставаться на своей фамилии. Откуда она?

– Это экстравагантно. И какая же ваша фамилия, позвольте узнать?

– Ки́ркова.

– Хм. Фамилия как фамилия. На мой взгляд, она похожа… на болгарскую. А в Интернете не смотрели?

– У меня нет компьютера.

– Ну, это не беда. Сейчас посмотрим, может, что и найдём интересное.

Столетов взял с подоконника ноутбук, поставил его перед Эдилией. И пока открывал его, подключал к сети и заходил в поисковую систему, неторопливо размышлял:

– На мой взгляд, эта ваша традиция – не что иное, как атавистические отголоски матриархата. Даже странно, что она ещё сохранилась у вас. Но может быть и такое: кто-то из ваших женщин совершил нечто героическое. И семья таким способом решила увековечить её подвиг. Или такая версия: не исключено, что во главе вашего рода стояла женщина. Но последнее, конечно, маловероятно, – добавил он.

И тут дисплей запестрел информацией.

– Ага, – сказал Столетов. – Кое-что есть. Вот, пожалуйста. Кирк Джеймс Тиберий – персонаж научно-фантастического сериала… – не то. Кирк Ханс (1898 – 1962) – датский писатель. И это не то. Ки́рка, она же Цирцея, в греческой мифологии волшебница, дочь Гелиоса и Персиды… так-так-так… Обитает на острове Эя… – на этом месте у Эдилии ёкнуло сердце, – среди лесов в роскошном дворце. Ну и так далее. А вот и болгары пошли. Ки́рков Васил (1870 – 1931), актёр. Ки́рков Георги (1867 – 1919), основоположник пролетарской литературы в Болгарии. Эти тоже не подходят. А те, что дальше, тем более.

Ну что ж, фамилия и на самом деле болгарская. Я вам советую съездить в Болгарию и там поискать свои корни.

– Съезжу, как разбогатею. Но это будет не скоро. А мне бы хотелось уже сейчас кое в чём разобраться.

– Ну, хорошо. Давайте попробуем. Пересядьте, пожалуйста, – жестом указал он на кресло, – там будет комфортней.

Эдилия перебралась в кресло, села как можно удобней, сумочку положила себе на колени.

– Я готова.

Столетов не спеша прошёлся возле Эдилии, испытующе, словно художник, собирающийся писать её портрет, оглядел её и, наконец, произнёс:

– Прекрасно. Для начала я проверю вашу гипнабельность. Мы попытаемся совершить небольшое путешествие в ваше детство. Но на время сеанса позвольте к вам обращаться на "ты"?

– Пожалуйста.

– И ещё мне нужно ваше детское имя.

– Диля.

– Прекрасно. Сейчас я вас буду усыплять, – твёрдо сказал Столетов. – Закройте глаза, расслабьтесь, сосредоточьтесь на ощущениях своего тела.

Станислав тщательно растёр свои ладони и начал проводить медленные пассы от головы до колен Кирковой. И всё молча.

Через пятнадцать минут гипнотизёр приподнял руку пациентки, рука так и осталась висеть. Удовлетворённо кивнул. Опустил её руку. И сказал:

– А сейчас, Диля, мы побываем в твоём детстве…

И Столетов стал внушать ей картины её вероятного детства, её первых открытий, симпатий и антипатий. Когда он убедился, что Эдилия стала физически ощущать себя в другом состоянии и вспомнила своих родителей, некоторые детские страхи и тайны, свои любимые игры и первые книги, он разбудил её.

– Ну и как вы себя чувствуете?

– Неплохо. А вот ощущения детства – это вообще нечто поразительное. Они настолько реалистичны: запахи, звуки… а вода в реке? На колючку вот наступила, – Эдилия кивнула на ногу. – А может, там и заноза есть?

– Занозы нет, это точно. А результат обнадёживает. Моё чутьё подсказывает, что мы с вами подберём ключик к вашей родовой тайне.

Глаза Станислава при этом хищно блеснули и снова приобрели свинцовую неподвижность. Он расположился на стуле вблизи Эдилии. Гипнотизёру, вероятно, захотелось быть значительнее и выше. Поэтому он принял серьёзное выражение лица и, преисполнившись достоинства, задрал подбородок.

– Так чего же мы теряем время? – поинтересовалась Эдилия.

Столетов с усмешкой взглянул на неё.

– Но такую проблему наскоком не решить. Тут нужно время и обстоятельная подготовка. Через двадцать минут у меня появится новый посетитель. А за ним будут и ещё. И завтра – до семнадцати.  А затем я должен буду немного отдохнуть. И к восемнадцати тридцати жду вас.

– Извините, но я освобожусь только в девятнадцать.

– Хорошо. Тогда жду вас после девятнадцати. Если вдруг нам не хватит времени и мы с вами не найдём то, что ищем, то послезавтра проведём ещё один сеанс. Это мой последний день в вашем городе, у меня уже и билет есть. Обычно накануне отъезда я никого не принимаю. Брожу по городу. Где-нибудь обедаю. В моей программе всякие там достопримечательности, сувениры и прочее. Однако в этот раз я могу сделать для вас исключение.

Но вернёмся к предмету вашего интереса. К завтрашнему сеансу я должен продумать содержание сугге́стии, то есть определённого психического воздействия, проще говоря, внушения. И её направленность. Итак, что мы, по-вашему, должны искать?

Эдилия с трудом преодолела внутреннее сопротивление и сказала:

– Будем искать древние письменные источники рода Кирковых: книги, дневники, свитки, которые могли бы пролить свет на историю и традиции семьи.

– Отлично. Значит, наша сверхзадача: найти главную книгу вашего рода. При условии, что она, конечно, была.

– Да. Именно так, – согласилась Эдилия. – И если нам это удастся, мне бы хотелось почитать её. Это возможно?

– Если найдём, то отчего же нет? В том-то и прелесть путешествия в прошлое, что можно увидеть даже то, что уже утрачено. Однако на сеанс хорошо было бы принести какую-нибудь старинную вещь: письмо, брошь, монету или что-нибудь в этом роде, что определённо побывало в руках ваших предков. Это может существенно облегчить нам задачу.

Поколебавшись, Эдилия зацепила пальцем цепочку и вытащила из-под блузки чёрный цветок.

– Ничего более старинного, чем эта подвеска, в нашей семье нет. Она досталась мне по наследству.

Станислав ошеломлённо привстал и не удержался от возгласа:

– О-о-о! Какой раритет! А что это за металл?

– Чернёное серебро.

– Позвольте взглянуть.

Эдилия цветок не сняла, а лишь положила его на свою ладонь и отвернула лицо. Столетов приблизился, зорко, по-рысьи, осмотрел цветок, повернул его обратной стороной. И вновь вздох удивления.

– Мандрагора? И жезл? Это же… гм.

Станислав судорожно сглотнул. Спохватившись, что не сумел скрыть своего впечатления, с сожалением отодвинулся. Попытался было напустить на себя безразличие, но тщетно. Он всецело находился во власти странного загадочного артефакта.

Зависть

 

– Такая вещь… подойдёт, – наконец вымолвил гипнотизёр. – Это… культовый предмет, как я полагаю, большой силы. Обязан предупредить: не зная, как ей правильно распорядиться, можно легко попасть в большую беду. Для вас, цветущей женщины, это, безусловно, украшение. А для нас, людей моей профессии, – символ… Признаюсь, я давно искал нечто подобное. Если бы вы знали, как он мне нужен!

Эдилия прервала страстную речь Столетова словами:

– Извините, но для меня это тоже не украшение, а мой родовой талисман.

Однако экстрасенс ещё не преодолел инерцию мышления и решительно произнес:

– Я прямо сейчас мог бы вам дать за эту подвеску… семьдесят тысяч. Это всё, что у меня есть. На эти деньги можно объехать всю Болгарию.

– Спасибо, конечно, за такое… предложение, – в замешательстве проговорила Эдилия. – Но зачем же мне, Болгария, без цветка? Ну, скажите по совести, разве родичи мне будут рады, если я расскажу им, что так хотела найти их, что продала, может быть, последнюю реликвию нашего рода? А? Мне кажется, нет. Продать её – всё равно, что предать. Согласны?

Столетов ещё некоторое время недоумённо смотрел на побледневшую женщину, потом, наконец, отвёл от неё глаза и со вздохом ответил:

– Вы правы, извините. Я… разволновался. – И после паузы, как ни в чём не бывало, продолжил: – Я предчувствую, что энергетики этого цветка хватит на то, чтобы отыскать в глубинах вашей памяти события любой давности.

– Но мне же только тридцать, – возразила Эдилия.

Столетов снисходительно улыбнулся.

– Тридцать лет вашему телу, но не субъекту эволюции. Я утверждаю, что и вы, и я родились очень давно, точнее сказать, зародились. Ибо весь архив постепенного изменения наших пращуров в виде генетического материала хранится в нас. Это генная эстафета жизни. И мы тоже – кто раньше, кто позже – передадим её своим детям.

– Так, выходит, мы бессмертны?

– Да. Пока у нас есть потомки. И особо хочу отметить такой факт: больше всего эволюционировал наш мозг. Уже известно, что каждый второй ген человеческого генома обеспечивает его функции. А ведь это неспроста. Я считаю, что в мозге человека аккумулирована и память его предков. Но кроме родовой памяти субъекта, ещё имеется энергоинформационное поле Земли, где есть всё. Я могу ошибаться в источнике информации, но не в успехе. Опыт, знаете ли. Так что обязательно приходите. Мне это тоже крайне интересно.

Эдилия поднялась.

– Спасибо. Сколько я вам должна за сегодняшнее посещение?

– Ваша проблема ещё не решена, так что пока ничего. А когда решу, заплатите пять тысяч. Не много?

– Много, но она этого стоит.

– Согласен.

– До свиданья, – попрощалась Эдилия.

– До встречи.

Как только Эдилия вышла от Столетова, тотчас подумала: "Напрасно я приходила. Интуиция подсказывает, что он опасен. Больше сюда – ни ногой".

 

В этот день Столетов уже не мог работать с прежним энтузиазмом. Одна мысль преследовала его: "Если эта Диля больше не придёт, как я найду её?" Когда Станислав проводил последнего клиента, то пошёл бродить по городу. Но в этот день ни архитектура, ни покупка коллекционного набора открыток с видами города, ни фирменная солянка в уютном кафе Столетову удовольствия не доставили. Всё было отравлено безумным желанием завладеть увиденным талисманом.

Последние лет пятнадцать Станислав был доволен своей жизнью. Ему казалось, что он добился всего, чего хотел. Он профессиональный невролог и психотерапевт, известный гипнотизёр и экстрасенс, член нескольких ассоциаций и международной академии энергоинформационных наук. А в прошлом году он издал свою книгу. В практической магии Столетов тоже преуспел. По вечерам, словно сумасшедший патологоанатом, он с нетерпением рылся в чреве то белой, то чёрной магии. С их помощью он готовился любому доказать свою исключительность.

У него есть успех, достаток и ученики. Своим образом жизни  Станислав тоже вполне доволен. Всё было стабильно и закономерно.

И вот приходит к нему случайная клиентка, а на груди у неё – предмет такой редкости и силы, что дух захватывает. Для неё это – талисман, а для него – несомненный символ верховной власти древнего жреца или мага. Столетов мгновенно понял, что ему для полного успеха не достаёт именно этой вещи, и без неё он теперь даже не мыслит своего существования.

Сумерки всё густели, небо наливалось такой чистой, глубокой синевой, что душа томилась от желания воспарить и раствориться в ней. Свет зажигаемых в это время окон для улиц бесполезен. И Столетова это устраивало, потому что его сознание тоже пребывало в сумерках.

"Ну, где справедливость? Зачем этой милой дурочке, ни бельмеса не смыслящей в магии, такая уникальная, единственная в своём роде вещь? – думал он. – Взяла б у меня деньги, купила бы себе другую подвеску – золотую, размером с тарелку, и носила б себе на здоровье. Нет, надо же понимать, что это не простой оберег, а знак!.. отличительный знак Верховной власти Мага или жреца! А она его носит как амулет… Ей, видите ли, нужен именно он. Но мне он стократ НУЖНЕЕ!!! Он должен быть моим! И будет моим! И пока я не добуду его, не уеду".

 

Примерно в это же время навстречу Столетову шла группа подростков. Трое мальчишек из отдалённого района города возвращались от знакомого, Лёшки.  Его родители ушли на чей-то юбилей, и он, воспользовавшись случаем, позвал своих новых приятелей. Генка – худой и длинный, живёт с матерью в однокомнатной квартире. Его отец давно бросил их и завёл другую семью. Севка – настоящий крепыш, белобрысый, наглый, из деревенских, обитает в общежитии. Рудик, самый низкий из всех и самый неуравновешенный. Он живёт с родителями в собственном доме. И люто ненавидит их. Говорит: сколько себя помню, они – пьют, а я – голодаю.

Ребята посмотрели скачанный из Интернета боевик о наёмнике, попили чаю, договорились, что через две недели всей компанией поедут в Казань на рок-фестиваль. Если, конечно, добудут денег.

Теперь подростки возвращались домой, делились впечатлениями.

– Пацаны, а я бы тоже так хотел жить, – позавидовал Севка. – У этого Джонса свой дом, джип с наворотами, а оружия… в каждом углу. И карман всегда деньгами набит.

– Так у него и врагов, что морковки на грядке, – заметил Генка.

– Ну и что, – возразил Рудик, – а чего ему бояться? У него и джип с бронёй, и пулемёты, и кольты. Прикинь, человек девять замочил! И ему за это – ничего. Зато живёт мужик по своим понятиям. Кто платит – на того и работает.

– А где бы и нам подзаработать? – озаботился Севка. – Всего-то и надо тысяч по пять на нос. Лёхе-то предки дадут на фестиваль, они на заводе пашут. А вот нам с Рудиком… Генка, ты-то хоть своего отца раскрутишь на деньги?

– Фиг его кто раскрутит, – ответил Генка. – Сам ездит на "японке", а когда я попросил у него денег, на велосипед не нашёл. Его любимая фраза: "Если ты мужик – заработай". А где и как, ни разу не сказал.

– Пацаны, а может, вагон разгрузим? – предложил Рудик. – С цементом, например.

– А ты хоть раз перетаскивал мешки с цементом? – рассердился Сева.

– Нет.

– А я носил с батей. Мы перенесли всего тонну, а у меня руки аж до колен вытянулись. Месяц на турнике висеть не мог. А в том вагоне шестьдесят тонн. Сечёшь? Да мы там и ласты склеим. Уж легче карманы разгружать у прохожих.

Ребята переглянулись – мысль показалась интересной. Справа из рюмочной вывалила группа выпивших мужчин и, продолжая разговор о том, как надо управлять государством, свернула за угол.

– А не выпить ли и нам по рюмочке? – предложил Генка.

– Точно, – поддержал Сева. – Идею надо спрыснуть.

Сбросились по двадцатке.

– А нам продадут? – засомневался Рудик.

– А мы что, не мужики?! – воскликнул Генка. Но оглядел своих друзей и сказал: – Ладно, схожу в наливайку один.

В рюмочной было пусто. Генка подошёл к продавцу, полной сердитой женщине, выложил деньги на блюдечко и сказал:

– На все, в три стаканчика.

Продавец с ненавистью взглянула на него, поставила в ряд три пластиковых стаканчика и молча налила в них граммов по сто водки.

Генка взял их в щепотку и вышел.

– Держите, пацаны, – раздал он приятелям по стаканчику. – Хорошо, что не пошли. Тётка злющая, как мегера, но снайпер.

– А закусить не взял? – спросил Рудик.

– На какие шиши? И так сойдёт.

– Ладно, – сказал Севка и приподнял стаканчик: – За идею.

Выпили. Стаканчики оставили на ступеньках. Пошли дальше.

– Ну, давайте думать, – сказал Севка. – Чем народ будем окучивать?

– А если на каратиста нарвёмся? – спросил Рудик.

– Правильно мыслишь, вот для этого и надо, чтобы в руках было что-нибудь убедительное, – ухмыльнулся Генка. – Как говорится: против лома нет приёма.

Проблему решили минут за пятнадцать. Сначала Рудик раздобыл металлический штырь, оставив без фиксации ворота грузового двора ближайшего магазина. А затем с помощью штыря оставили без цепей парковочную площадку поликлиники. Осмотрели своё снаряжение.

– Чуваки, мы теперь вооружены и опасны, – с бравадой произнес Генка. – Можно хоть сейчас на дело.

– Да, классные цепи, – согласился Севка. – Моя – килограмма на полтора потянет. Это уже вам не игрушка.

– Точно, – поддакнул Рудик. И голосом бывалого бойца добавил: – С нами сейчас лучше не связываться. Себе дороже будет.

 

Подлая сделка

 

А навстречу этой разгоряченной водкой компании шёл Столетов. Он не мог не думать о владелице талисмана. Его мысли крутились только вокруг неё. "Если она не придёт, с чего начать её поиски? А если всё-таки придёт, то, как завладеть её сокровищем? С помощью гипноза? Например, внушить ей, чтобы она сама подарила мне талисман или лучше продала, а потом напрочь забыла об этом. Но обо мне знает её подруга, может, ещё кто, есть газета с объявлением, телефон. Как быть?" Из глубокой задумчивости его вывел молодой ломкий голос:

– Гражданин, у вас закурить не найдётся?

Спрашивал высокий прыщеватый парень. Столетов с трудом уловил, что от него хотят, и вытащил пачку "Винстона".

– Есть. Курите, молодые люди, – протянул он им сигареты.

– Спасибо, – поблагодарил Сева.

– На здоровье, – ответил Столетов. И попытался обойти Генку. Но тот встал у него на пути.

– Нет, постойте! Вы что это, издеваетесь над нами? – спросил он. – На вашей пачке метровыми буквами написано, что курение убивает. А вы говорите: на здоровье.

– Вам не нравятся именно мои сигареты? Так выбросьте их.

– Гражданин, так они же денег стоят, – возмутился Сева.

А Генка достал из-за пазухи свою цепь и сказал:

– Если вы такой щедрый, то лучше поделитесь с детьми деньгами. Нам нужно на слёт юных талантов ехать, а денег на билеты нет.

Сева, поиграв стальной змейкой, заступил Столетову за спину. Рудик тоже продемонстрировал готовность применить свой металлический прут.

– И много вам нужно?

– Пятнадцать тысяч, – сказал Генка.

"Вот наглецы, – подумал Столетов. – Были бы все они у меня перед глазами… Да, а своё лицо мне поберечь всё-таки нужно".

– Не слабо, – заметил он. – Только откуда же у прохожих такие деньги? Если у меня рублей пятьсот есть, то хорошо.

– Слушай, выворачивай карманы, – заявил Сева, – а то мы тебя сейчас как сноп обмолотим.

– Ладно-ладно, сейчас всё отдам, – махнул рукой Столетов.

И под неусыпным контролем Рудика обшарил все свои карманы. Набралось две четыреста – вполне приличная сумма.

– Дядя, снимай-ка заодно и часы, – предложил Рудик.

"Ну, уж нет, – подумал Столетов. – А свои часики я вам просто так не отдам. Сейчас соберетесь в кучу, и вы у меня как шёлковые станете". И вдруг его осенило: "Так вот кто сделает для меня эту работу!"

Он снял часы и, покачивая их за кончик ремешка, спокойно проговорил:

– Они стоят всего сто пятьдесят, китайские. А я уже завтра мог бы вам предложить восемь тысяч рублей.

– Гонишь? – спросил Генка.

– Нет, серьёзно. У меня заказ. Возьмётесь?

– А что надо делать? – подозрительно спросил Рудик.

– То же, что и сейчас: снять у одной женщины подвеску и продать её мне. Завтра. Это цветок такой на цепочке, – пояснил он.

– Золотой?

– Нет. Но редкий. И это его главное достоинство. А я коллекционирую такие вещи.

– Так он, наверно, дороже стоит? – проявил интерес Сева и разомкнул круг.

– Я на торгу не стоял, – раздраженно сказал Столетов, – может, и дороже. Но вы ещё попробуйте его продать. В ломбард, если его и возьмут, то по документам. А я рассчитаюсь с вами сразу же при встрече, без хлопот и проволочек. Вы мне – подвеску, а я вам – восемь тысяч, из рук в руки.

– Наше предложение… десять, – твёрдо произнёс Генка.

– Где же я ещё две возьму? – изобразил озабоченность Столетов и сосредоточенно уставился на них. – Дайте подумать. Где же я их возь-му? Так, так, так.

Все трое неотрывно смотрели на крышку часов, которая как маятник отсчитывала роковые часы чьей-то неудавшейся жизни.

– Ладно, десять так десять, – сказал, наконец, их заказчик. Теперь о деталях.

Через пять минут пути весьма способного гипнотизёра и членов только что сколоченной шайки разошлись. Столетов деньги себе не вернул. Не захотел. Эти малолетки многократно отработают их. А часы, которые стоят сто пятьдесят тысяч, он им не оставил – самому нужны. Завтра эти подростки сделают свою работу. Денег, конечно, они больше не получат. А когда он, Столетов, будет уже в поезде, эти юные ублюдки сами придут в отделение полиции и признаются в нападении на женщину. Они вспомнят, что ограбили её и сняли подвеску. А потом, идя по мосту, нечаянно обронили её в реку. Зато всё, что связано с ним, Столетовым, они уже завтра в полночь совершенно забудут. Уж в этом-то гипнотизер не сомневался.

Душевное равновесие Станислава было почти восстановлено. Немного мешала совесть. Он уговаривал её и как мог, оправдывал себя. "Этой женщине я вреда не желаю, даже наоборот. Я предлагал ей деньги – не взяла. А сейчас попросил парней её не бить. Они обещали мне. Ну, кто виноват, что у неё есть именно то, что мне так нужно? Да. Это – одержимость, безумство. Но власть этого цветка сильнее укоров совести. Это и есть магия. И мне с ней не сладить.

Как только цветок будет у меня, я сразу уеду отсюда, за тысячу километров, а то и за три. Свои гастроли, разумеется,  прекращу. Осяду где-нибудь в Красноярске или другом крупном городе. Открою фирму, например: "Утренняя мандрагора" – с самой обширной специализацией. И в числе услуг: предсказание будущего и помощь в поиске кладов. Да. Я добьюсь того, что у меня станут искать помощи и защиты. Одним словом, впереди не жизнь, а мечта".

А подростки тоже радовались своей удаче. Хмель приятно кружил им головы. Они наперебой вспоминали детали своего участия в экспроприации денежных излишков у прохожего, смаковали результаты грабежа.

– Пацаны, по-моему, мы молодцы, – промычал Генка. – Пять минут профессионального базара – и на нашем блюдечке уже две четыреста.

– Согласен, – энергично сказал Сева. – Это был классический наезд.

– Да, мужики, сегодня у нас точный запил! – поддержал приятелей Рудик. – Это я вам как плотник говорю.

– Пацаны, а ведь и клиент оценил нашу работу, если заказ нам сделал, – вспомнил Генка. – Завтра ещё деньжонок срубим. И в нашей копилке будет уже двенадцать четыреста. Клёво.

– А может, ещё кого тряханём сегодня? – предложил Сева.

– А чего, я согласен, – встрепенулся Рудик. – Вон дед идёт. Запинаем?

– А что мы будем иметь с того? – спросил Сева. И резюмировал: – Ничего. Это не наш клиент. Пошли к вантовому мосту, там редко кто ходит.

Предложение приняли.

Полчаса спустя из элегантного кафе, что приютилось на окраине небольшого парка, вышла семейная пара.

– Варя, всё-таки надо вызвать такси, – сказал мужчина. – Поздно уже, а завтра на работу. Да и Лёшка неизвестно где.

– Гриша, до дома всего двадцать минут ходу, давай лучше подышим.

– Ну, хорошо. Пойдём дорогая.

Они успели отойти от кафе, где ещё оставались их друзья, всего-то метров сто. И тут из кустов вышел плотный уверенный человек, сзади с разных сторон вышли ещё двое. Вроде подростки, но с цепями в руках, а у самого низкорослого – металлический прут.

Женщина прижалась к мужу.

– Что вам нужно? – испуганно спросила она.

– Деньги и драгметаллы, – лаконично ответил Сева.

– А в тюрьму сесть не боитесь? – спросил мужчина.

– Риск – благородное дело, – обронил Генка. – Хотите сохранить здоровье – выгребайте всё до копейки. Снимайте свои безделушки и уходите.

– Гриша, давай им всё отдадим. Оно ж им не принесёт счастья.

– Извини, Варя, это же крысёныши. Такие по одному не ходят, боятся. Мне потом стыдно будет. Я не могу.

– Ну, мужик, ты сейчас выпросишь! – обозлился Сева. И начал поигрывать цепью.

И тут мужчина сделал резкий выпад в сторону Генки и резким ударом кулака отбросил его назад. Выхватил у него цепь. Но Рудик не дал ему восстановить равновесие, и с налёту ударил его штырем по спине. Тот ахнул. А Рудик, заняв позицию справа, ударил его ещё и по руке. Цепь у мужчины выпала. Тут уже коршуном набросился на него и Сева. Удар его цепи пришёлся мужчине по голове. Тот охнул и упал без чувств.

– Не бейте его по голове, сволочи! – крикнула женщина. – По-мо-гите!

Рудик, подхватив упавшую цепь, бросился к женщине.

– А ну заткнись! Давай сюда сумку!

Он рванул на себя дамскую сумочку, но женщина не отдала её.

– Что ж вы де-лаете? По-донки! У вас же точно такие родители! – И уже обращаясь к Рудику: – И что же это за мать родила такое чудовище?

– Да такая же сука, как ты! – не справляясь с бешенством, завопил Рудик. И отпустил сумку.

Женщина от неожиданности упала. А Рудик с ненавистью ударил её цепью. Раз, другой, третий… Подскочил Генка. Оттолкнул Рудика.

– Убьёшь ведь, дурак.

Наклонился над стонущей женщиной, сорвал с её ушей серьги, цепочку с шеи, подхватил с землю сумочку.

– Всё! Обшманали. Пора.

– Как они уже меня достали! – клокотал ненавистью Рудик. – Изувечу обоих. Или сожгу.

– Всё. Ноги-ноги! – заторопил Генка и потащил за собой Рудика прочь.

 

Добежав до пешеходного моста, подростки наскоро обшарили сумку и бумажник своих жертв. Взяли только деньги, их набралось три триста. А в довесок: золотые серьги, цепочку и часы. Всё рассовали по карманам. Сумку вместе с документами, телефоном и бумажником Сева швырнул в прибрежные кусты.

– Сейчас перейдём через мост и разделимся, – предложил Генка. – А завтра соберёмся на тропе после восьми вечера. Идёт?

– Замётано, – оживленно сказал Рудик. И, не скрывая удовлетворения, добавил: – Ну, мы им и дали сегодня!

Генка, поглаживая ушибленную грудь, покосился на приятеля, спросил:

– А чего ты так на тётку набросился? Цепью ведь и убить недолго.

– Так она ж кричала, – возмутился Рудик. – А так сразу заткнулась.

– А я дядьке как вмазал – тут же залёг, – похвалился Сева. – А чего, в натуре? Он первый махаться начал, вот и попал под раздачу. А у меня рука тяжёлая.

Путешествие вглубь веков

 

Эдилии долго не спалось. Желание вернуть в семью утраченные тайны у неё не пропало. И чем больше она думала над проблемой: идти завтра к этому гипнотизеру или не идти, тем становилось яснее, что идти надо. Во-первых, он всё равно уже знает о талисмане, и страшно заинтересовался им. Искать ещё кого-то – значит увеличивать степень риска. Во-вторых, Столетов всё-таки неместный, и рано или поздно уедет. И, в-третьих, он хороший специалист и знает, как ей помочь. А уж теперь она будет чуть более осмотрительной.

Когда Эдилия появилась у Столетова, он выглядел почти счастливым. Сделал ей комплимент и объяснил разработанную им тактику.

– Для начала мы закрепим вчерашний успех, времени на это должно уйти меньше. И сразу же сделаем второй шаг. Потом я разбужу вас, обсудим, что получилось, а что нет. И только тогда сделаем основной и решающий шаг. Согласны?

– Да. Я готова, – ответила клиентка.

И вскоре она снова купалась в речушке, дразнила соседского индюка и принимала роды у кошки. А потом Столетов мягко увлёк её в страну своих детских впечатлений. В своё первое ночное. Поведал ей о потрясающей красоте впервые увиденного им ничем не загороженного заката и ошеломительно красивого звёздного неба.

Женщина начинала нравиться Станиславу, и он говорил с ней с вдохновением поэта. Потом на несколько минут он оставил её в том, "своём ночном". И лишь после этого разбудил Эдилию.

– С возвращением, – сказал Столетов. – Ну и как, вы побывали в ночном?

– Да. Это удивительно, – произнесла она. И, усмехнувшись, добавила: – Ну и досталось же вам тогда.

– От кого? – ещё не веря в удачу, спросил гипнотизёр.

– Так от батюшки вашего. Никак позабыли? Он же вам тогда своим  кнутом и ухо рассёк, – напомнила Эдилия.

– Точно! – уже не скрывая радости, воскликнул Столетов и схватил себя за ухо. – Вот шрам от удара. Значит, вы это видели?!

– Да. Видела. Вы бежали к дому, а ваш отец ехал за вами на коне… с кнутом.

– Здорово, – гипнотизер взволнованно сцепил руки в замок. – Мне тогда только-только одиннадцать исполнилось. И родители отпустили в ночное. Ну, искупали мы лошадей в реке, разожгли костёр, травим по очереди всякие там небылицы. Я ну прямо одурел от свободы. А тут ещё ребята насыпали мне горсть махорки, кури, мол, ты теперь большой. Помогли самокрутку сделать. Только прикурил. И тут слышу из темноты: "Стасик!" – я так и оторопел. Поворачиваюсь на голос (а во рту самокрутка). Передо мной отец верхом на коне. Спрашивает: "Ты куришь?! А ну иди сюда, голубчик". Цигарка у меня падает изо рта. Я к нему бочком-бочком. А он как вытянет меня по спине кнутом, да как гаркнет: "Марш домой!" И ещё разок вдоль спины. Ох, и больно. Я – бежать. Отец – следом. Только остановлюсь, отдышаться, а он опять как стеганёт! Так рысью и догнал меня до дома. А там, поди, километра два было. Чуть сердце не выскочило. Запрыгнул я на печку, еле-еле отдышался.

– Это жестоко, – заметила Эдилия.

– Да нет, меня только так и надо было учить, – улыбнулся Столетов. – Я ведь до сих пор не курю. Но всё это сейчас не важно. Важно лишь то, что произошло. Вы хоть сами поняли, что с вами случилось?

– Не уверена, – ответила Эдилия. – Пока не разобралась, но что-то необычное. Признайтесь, вы мне всю эту историю… ну, о своём опыте курения внушили, да?

– Нет, нет и нет! Чего не было, того не было. В том-то и весь сюрприз, что о родительской порке я не только не внушал вам, но даже и не вспомнил о ней. Всё это вы смогли увидеть са-ми.

– Но как?.. Разве это возможно?

– Как? Этого не знает никто, – ответил Столетов. – Но я думаю, что нам с вами удалось подключиться к  ноосфере, то есть к энергоинформационному полю Земли. А это, доложу вам, исключительно редкая удача. Теперь мы с вами способны раздобыть любую достоверную информацию. Знать бы лишь, где?

– Так давайте искать, – предложила Эдилия. – Что я должна делать?

– Не спешите. Регрессивный гипноз – вещь тонкая. Здесь важно правильно задать вектор поиска. Пока что вы странствовали, условно говоря, по горизонтали. Хотя границу своего возраста вы уже пересекали. Ведь вы побывали в моём детстве. А я почти в два раза старше вас. Ну а теперь вам предстоит путешествие вглубь. Всё, что когда-то происходило вблизи вашего талисмана, записано в голографическом пространстве. Если у нас получится, то вы сможете всё это увидеть и услышать. Он ваш проводник в прошлое.

– Так я смогу пообщаться с предками?

– Вряд ли. Вашего присутствия они не заметят. И, кстати, что бы там вокруг не происходило, ничего не бойтесь. Всё это уже было и прошло. Понятно?

– Да, – подтвердила Эдилия.

– Хорошо, – проговорил Столетов. – И ещё один нюанс. Сейчас я погружу вас в транс, и вы начнёте своё кратковременное турне… хм, по своей предыстории. Я оставлю вас там, где захотите. Ну, скажем, минут на тридцать. Но вдруг ваш интерес быстро иссякнет, тогда попробуйте сами продолжить поиск. Управлять своей мыслью не трудно. Если у вас это получится, я пойму.

– Я постараюсь. Но чувствую, чтобы освоиться, мне нужно больше времени.

– Ну, ладно. Ча́са-то вам, надеюсь, хватит?

– Хватит, – кивнула Эдилия. – Извините, а можно ещё и будильник поставить? Я что-то волнуюсь сегодня.

– Конечно, можно, – успокоил он её. Взял с тумбочки будильник и подал его посетительнице. – Наше контрольное время: двадцать один десять. А вы поставьте минут на пятнадцать позже. И верьте, за это время с вами ничего дурного не случится. Гарантирую.

– Спасибо, – поблагодарила женщина. Завела будильник и, слегка покраснев, сунула его себе в сумочку.

У Столетова подпрыгнули сначала брови, а потом и уголки губ. Он поправил на себе галстук и сказал:

– Ну, всё. Начали. Сядьте как можно удобней. Снимите свой талисман и намотайте цепочку на левое запястье. Возьмите его в ладонь и запомните это ощущение. А теперь как можно внимательней всмотритесь в цветок и тоже накрепко запомните его. И слушайте, что я вам буду говорить.

Столетов потёр ладони и положил руку Эдилии на лоб… Уже через пять минут пациентка находилась в гипнотическом сне. Убедившись, что она его слышит всё так же ясно и отчётливо, он сказал:

– Диля. Вы держите талисман – цветок мандрагоры. Он – из прошлого. Вы начинаете погружение в него… на пятнадцать лет. Что вы видите? Что чувствуете?

– Вижу маму, она за шитьём. Нашу квартиру. Собаку Альму. Пахнет подгоревшим омлетом.

– Отлично. Погружаемся на пятьдесят лет назад. В чьих руках ваш талисман? Что вы видите, слышите, обоняете?

– Талисман на груди молодой женщины. Она окучивает картошку, мотыгой, острой, удобной. Пахнет срезанной лебедой и ноготками. Это моя бабушка! Я узнаю её.

– Говорите, говорите… – подбодрил её Столетов.

А сам ловко выскользнул из комнаты и тут же вернулся обратно… с магнитофоном. "Я не упущу свой шанс, – решил гипнотизёр. –  Это моя работа. А клиентка ничего не узнает. Перед тем, как разбудить её, я вынесу его. И всё будет в порядке". Столетов всунул вилку в розетку, и кассета с лёгким поскрипыванием стала наматывать на катушку свою серую ленту.

– Так. Так. Замечательно, – подбодрил он свою пациентку. А теперь мы погружаемся в минувшее… на целый век. Ну, что вы теперь видите? Рассказывайте.

Эдилия с любознательностью ребёнка всматривается в одну из картин минувших дней.

– Большой деревянный дом… ещё не старый. Постройки хозяйственные… двор широкий… огорожен жердями. На лугу пасутся две козы. Соседних домов не видно. Это хутор.

– Хорошо, – подбодрил гипнотизёр. – А где же хозяйка талисмана? Она должна быть где-то рядом. Загляните в дом.

Эдилия, словно невидимая птица, легко проникла  в жилище.

– Я в доме. Здесь много детей… пятеро. Старшему лет четырнадцать, а младший – грудничок. Матери лет сорок. Очень красивая, волосы чёрные с сединой. Держит малыша на руках, поёт колыбельную.

– Ну, а книги, альбомы есть на полках?

– Нет. На виду ничего этого нет. Может, где-нибудь в сундуках?

– Понятно. И тут ничего, – заключил Столетов. – Что ж, тогда погружаемся в прошлое на сто пятьдесят лет…

Станиславом начали овладевать зависть и любопытно: почему этой странной гостье – хоть и с его помощью, – но всё же удаётся видеть своих предков? А ему – нет. У неё определённо талант психонавта. Она сейчас ищет следы своей истории, а ведь может заглянуть и в будущее. И там, например, узнать важнейшие новости из газет или просмотреть биржевые сводки. А на всём этом можно так сыграть, что только держись!

Да хотя бы даже взять простой календарь с указанной температурой в регионе! Выдать его за "прогнозный", и он будет нарасхват. А если ещё с погодными аномалиями да катаклизмами, то он вообще станет бесценным.

Прошло уже минут тридцать, а поиски пока ни к чему не привели. Эдилия была растрогана последней встречей. Но их путешествие цели своей не достигало. И Столетов решил изменить тактику.

– Так. Сейчас мы с вами покидаем это приятное семейство, прощаемся с ним. И погружаемся в прошлое… на триста лет. Что вы сейчас видите, что чувствуете?

– Вижу дом из тёсаного камня… коновязь, постройки… всё основательное, есть луг, сад. Да, усадьба большая.

– Что в доме? – торопил клиентку Столетов.

– В доме красиво. Очень много вязаных и плетеных вещей. Хозяйка молодая, вяжет. Она похожа на мамину сестру. Сыну лет пять, играет. Есть широкая этажерка с книгами.

– Замечательно, – сказал Столетов. – А теперь вы должны отбирать, прежде всего, то, что вам нужно. Отныне вас будут интересовать только книги, альбомы и свитки. За точку отсчёта возьмём день, который вы увидели. Вчера кто-нибудь брал книги с этажерки?

– Нет.

– Позавчера?

– Нет.

– Тремя днями раньше?.. Четырьмя?.. Пятью?

Эдилия буквально на ходу усваивала науку поиска. И дни, словно листы календаря, сменялись один за другим. Всё быстрей и быстрей. Напряженно всматриваясь в картины минувшего, он шептала: "Нет… нет… нет…" – И вдруг: "Она взяла книгу".

– Кто и откуда? Смотри и говори.

– Женщина. Сняла с этажерки. Книга завёрнута в кусок холста, она лежала под салфеткой, сверху.

– Как выглядит книга?

– Большая, в кожаной обложке, страницы плотные, толстые. Это – кулинария. Так сказала та женщина. Она уже листает её.

– Отлично. Полистайте и вы с ней. Другой книги сегодня мы уже не найдём. Если сможете, повторяйте за ней или читайте вслух.

– Я поняла.

Странная кулинария

 

И тут из соседней комнаты зазвучала мелодия мобильного телефона. Столетов чертыхнулся: опять забыл выключить. Улучив момент, он выскользнул за дверь. Хотел было сразу же сбросить звонок, но не смог – звонила женщина, теперь уже из его прошлого, из их молодости. Он подумал о клиентке: "Пусть долистывает свою кулинарию", и нажал на кнопку.

А Эдилия не на шутку увлеклась чтением. Это была странная кулинария, сказочная. Например, вот один из первых же рецептов лепёшек. Они делаются из ячменной муки, смешанной с сыром, мёдом и белым вином. Правда, в него рекомендуют добавить ещё какое-то волшебное зелье, которое лишает едока памяти. Ну, это, пожалуй, слишком. А всё остальное стоит попробовать.

Рецепты перемежались остроумными сентенциями и смешными заклинаниями. Чтение – забавное и поучительное. С первых же слов было ясно, что за все этим стоит женщина умная, яркая, необыкновенная.

Эдилии каким-то образом удавалось внушать хозяйке дома читать и перечитывать те места, которые ей были особенно интересны. Именно таким образом ей удалось ознакомиться и с названием книги. На титуле красным золотом было выведено: "Книга заклинаний и рецептов волшебных блюд и напитков великомудрой Ки́рки". А ниже красовался их семейный талисман.

"Так вот что это за кулинария! – воскликнула Эдилия. – Здорово".

Иногда Эдилия смеялась. Хозяйка её смеха не слышала, но возможно, она его чувствовала. Эдилия задалась вопросом, в чём сила их талисмана? И её невидимая союзница тут же открыла книгу на странице, где чёрным по белому написано, что сей талисман, изготовлен из части магического жезла хозяйки острова Эя, праматери их славного рода. На нём особым чеканом нанесены цветок и корень мандрагоры. Талисман наряду с другими реликвиями должен передаваться её дочерьми из поколения в поколение и призван служить им надёжным оберегом от всех опасностей и болезней.

"А как же им защищаться?" – мысленно поинтересовалась Эдилия. Хозяйка хохотнула, и тут же ею была открыта страница книги с одним из любопытных заклинаний. Эдилия провела пальцем по строчкам и тоже рассмеялась.

За пять минут до окончания сеанса Столетов вошёл в комнату и сел напротив Эдилии. Он услышал её речь на незнакомом языке и растерялся. Иностранка она, что ли? Такого сеанса, где бы он вдруг оказался не у дел, у него ещё не случалось. Его клиентка продолжала бормотать что-то непонятное. Её речь стала раздражать гипнотизёра. Создавалось впечатление, что она нашла то, что искала – великую книгу их рода. И эта книга предвосхитила её ожидания.

И только тут Столетов утвердился во мнении, что талисман находится у этой Дили не случайно. И что именно она наследница какого-то могущественного чародея. И без неё ту волшебную книгу, по которой она сейчас водит пальцем, он никогда не поймёт и не воспользуется ею. А она, эта необычная гостья с помощью известных техник скоро научится погружаться в нужное ей состояние и читать, читать, читать… Она – ключ к тайне, который нужно беречь. Эту женщину, во что бы то ни стало, нужно сделать своей помощницей. Прямо сейчас внушить ей эту мысль! И ещё надо проводить её кружным путём.

Всё окончательно решив, Столетов согнулся, чтобы выдернуть вилку от шнура магнитофона из розетки. И тут его клиентка, неожиданно рассмеялась и, выбросив руку с талисманом вперёд так, что даже задела гипнотизёра, размеренно, словно читая с листа, произнесла короткую фразу. И в следующую секунду Столетову показалось, что он провалился прямо в пол минимум на полметра.

В виртуальную жизнь Эдилии ворвался заливистый, немилосердно трескучий звонок. Образы, которые только что создавали ей иллюзию сердечного тепла и уюта, растворились. Настойчивый металлический дребезг отозвался в её голове тупой болью. Ощущая слабость и тотальную разбитость, Эдилия начала приходить в себя. И лишь она открыла глаза, как в страхе поджала ноги.

"О Боже! Что это?"

По комнате бродил большой пятнистый кабан, очевидно, дикий. На полу валялся магнитофон, пуговицы, изорванная рубашка, а в самом углу валялись брюки и что-то ещё более мелкое. Но самое ужасное заключалось в том, что на шее кабана красовался знакомый сиреневый галстук с рыжей искрой – галстук Столетова.

Эдилия смахнула со лба испарину

– Какая жуть. Что это за бедлам?

В сумочке, что лежала у неё на коленях, едва слышно дробно проскрежетал будильник. Ки́ркова вздрогнула. Распахнула сумку, вынула из неё часы и поставила их на тумбочку. Тревога мало-помалу стихала. Догадка, пока ещё робкая, холодила ей сердце.

– Станислав?! – крикнула Эдилия. – Вы дома?!

К ней подошел кабан и, глядя на неё, хрюкнул.

– Поросёнок в галстуке – это, конечно, пикантно, – улыбнулась она. – Но… но я не верю. Этого не может быть!.. А может, всё дело в том, что он давит тебе шею? Ну, если не укусишь, сниму.

Кабан мотнул головой из стороны в сторону.

– Да ты, похоже, у нас умненький, – произнесла женщина.

И осторожно поднялась с кресла. Она сделала к нему шаг и всё ещё с опаской сняла с его шеи галстук. И тут на полу она заметила часы Столетова. И её уже во второй раз обдало жаром. Она пристально вгляделась в глаза кабана и спросила:

– … Станислав Столетов?

Кабан дважды хрюкнул. Эдилия схватилась за голову.

– Так это всё-таки правда, – ошеломлённо проговорила она. – Но как всё это… произошло?

Взгляд Эдилии наткнулся на всё ещё включённый в сеть магнитофон. Она подняла его с пола и поставила на стол. Затем на треть отмотала кассету назад. И нажала клавишу "Воспроизведение". Но ничего кроме шороха не услышала. А, может, динамик барахлит? Эдилия крутнула регулятор громкости.

И тут она услышала своё бормотание, – сейчас этот язык ей был незнаком, хотя под гипнозом она его понимала. Вслед за этим послышался её короткий смех. Эдилия мгновенно вспомнила то, из-за чего она рассмеялась. Именно тогда попалось ей на глаза заклинание по превращению человека в кабана. Она представила себе, как всё это будет комично выглядеть, и не сдержалась.

После небольшой паузы Ки́ркова услышала ею же произнесённое короткое заклинание. Станислав взвизгнул и опрометью вылетел из комнаты. Женщина остановила кассету, чуть перемотала назад и снова прослушала ту запись. Повторив эту операцию ещё трижды, Эдилия накрепко запомнила короткую формулу заклинания. И, конечно же, взяла себе эту кассету.

"Ну, ладно, – подумала Эдилия. – Что случилось, то случилось. Зато теперь я действительно под защитой. Ну а Столетову надо будет как-то помочь. Кто же знал, что и у магов бывают несчастные случаи на производстве. Да, а свой номер в его мобильном телефоне благоразумней стереть". Что она и сделала.

Кабана в доме не было. На улице пасмурно, поэтому стемнело раньше, чем обычно. Дверь Эдилия закрывать не стала: а вдруг он вернётся? Шла по улице и как всегда думала сразу обо всём: "Ох, и припозднилась я сегодня. Только бы на собак не наткнуться. Ума-то не хватило газовый баллончик прихватить. Да. А со Столетовым прямо беда. Похоже, он при мозгах остался, всё понимает. Хорошо, если б чары через какое-то время сами собой развеивались. Пусть даже виноват человек, очень виноват, но всё равно это уж слишком строгое наказание для него".

 

Оборотни

 

Она пошла привычным путём, спустилась к самой роще и свернула направо. Здесь до освещенной улицы оставалось все-то метров сто. Ки́ркова приободрилась. И тут на её пути появились какие-то люди. Тревога, словно вспугнутая птица, коснулась сердца: не к добру встреча. Но уж ничего изменить нельзя. Поздно.

Оказалось, что это подростки, и всего трое. Однако не успела Эдилия порадоваться этому, как они взяли её в кольцо. У двоих парней с монетным перезвоном высыпались из рук звенья цепей. У третьего, самого низкого, тоже что-то было в руках. Он расставил ноги пошире и с апломбом произнес:

– Если ты сейчас не хочешь уронить своё здоровье, то без лишнего визга отдай нам свои деньги и украшения. И – свободна. А то ведь забьём.

Эдилия, всё ещё не веря в реальность угрозы, оглянулась на парней и спросила:

– Мальчики, вы наверно шутите?

– Вчера мы уже так пошутили… с двоими, – заметил приземистый крепыш, – они потом долго ещё на карачках ползали. А тётка вообще без ушей осталась.

– Мальчики, так вы что же, настоящие бандиты?

– Типа того, – солидным голосом сказал прыщавый, похожий на тощего петуха парень. – Так что, цыпа, снимай побрякушки и сумку свою вытряхивай!

– Хорошо-хорошо, – поспешно согласилась она. – Я всё отдам.

Ки́ркова, морщась от боли и унижения, сняла серьги.

– Это – золотые… за две с половиной купила.

– Годится, – голосом атамана оценил Генка их первую добычу.

Эдилия открыла сумочку, достала кошелёк и тоже отдала его Генке.

– Здесь пять тысяч, – сказала она. – Хотела долг отдать …

– Считай, отдала, – осклабился Генка.

– Мальчики, это всё, что у меня есть, – сказала Эдилия. – Можно я пойду?

К ней подошёл Сева, вырвал из рук сумку и передал её Рудику: "Проверь". Потом бесцеремонно ткнул пальцем в подвеску.

– Эту хрень тоже снимай.

– Мальчики, но это всего лишь амулет, – воспротивилась женщина. – Его даже в скупку не возьмут.

– Хм. Мы эту песню уже слышали, – хмыкнул Сева. – А скупка нам не нужна.

– Но он же ничего не стоит, – страстно убеждала грабителей Эдилия. – Это просто мой оберег.

– Слушай, не включай дуру, – разозлился Сева. – Вешай лапшу кому-нибудь другому. А у нас на эту штуковину уже и заказ есть. Так что снимай-ка её по-хорошему.

И крепко ухватился за цепочку. Глаза Эдилии сверкнули чёрным огнём.

– Ладно. Сама сниму, – сказала она и отвела руку Севы.

– Хорошо, тогда считаю… до десяти, – предупредил Сева и, легонько взмахнув цепью, начал считать: – Раз… два…

Зажав подвеску в ладони, Эдилия что-то прошептала. Но ничего не произошло. Она побледнела. Пробормотала заклятье повторно и… растерянно сняла с шеи свою истинную драгоценность.

– Молодец! – похвалил Сева. И протянул открытую ладонь.

Эдилия бережно поцеловала подвеску, но выпустить её из рук не смогла. Сева ухмыльнулся и цепко схватился за неё рукой. И тут глаза его похолодели…

"Ах, вот в чём дело! – мгновенно сообразила женщина, – нужно прикосновение!" И кулаком с зажатым в нём талисманом с силой толкнула Севу на Рудика. Подростки еле-еле устояли на ногах. Юркая серебристая  змейка Севы выскользнула из руки хозяина. Рудик наклонился, чтобы поднять её, и в этот миг его позвоночник сковала непонятная чудовищная сила. Подростку показалось, что он слышит треск своего собственного скелета.

На станции свистнул маневровый паровозик. Сева в тон ему обреченно взвизгнул и мордой ударился о землю. Рудик, всё ещё стоя на четвереньках, покосился на него и увидел крепенький, словно молодая волнушка, розовый пятак Севы. И ещё… своё глянцевитое копытце и стремительно прорастающую сквозь кожу щетину.

Генка, пока прятал в карман деньги, что-то упустил. И теперь близкий к обмороку стоял и заморожено смотрел, как его друзья скрючиваются, раздуваются и на глазах обрастают щетиной. У Севы в поясе сразу по всем швам треснули его любимые джинсы. А его кожаная безрукавка лопнула, как стручок гороха, – молния не выдержала. Рудик, немного побарахтавшись, сам выскочил из своей незамысловатой одёжки, но не убегал, а стоял и недоуменно хрюкал. У Севы дела обстояли похуже. Его экстравагантная кожанка сильно натянулась у него на спине и выворачивала ему передние ноги.

– Что это… с-с-с ними? – наконец выдавил из себя вожак.

– Кто знает? – отозвалась Эдилия. – Может, съели что-то не то или выпили. А может, это их свинская натура наружу вырвалась. Ты бы помог ему, что ли…

Женщина кивнула на Севу. Генка испуганно посмотрел на неё и лунатической походкой подошёл к своему бывшему приятелю, осторожно взял его за переднюю ногу и попытался высвободить её. Но ничего из этого не вышло. Повторил попытку ещё и ещё раз. Возмущённо оглянулся.

– Вот, пижон, – проговорил парень. – Он и сейчас при пантах. Стоит себе в растопырку, будто копилка фарфоровая.

– А ты попробуй стащить куртку через голову, – посоветовала Эдилия.

Генка ухватился за кожанку и одним рывком стащил её с головы Севы. Тот переступил через куртку и посмотрел на Генку.

– Как зовут? – кивнула Эдилия в сторону освобожденного пленника.

– Севка.

– А второго?

– Рудик.

– Понятно. А тебя?

– А меня-то зачем?! – попятился Генка.

– Так ты же атаман у них.

– Это… это всё ты? – вдруг догадался он. – Не хочу!

– Стой. Серьги мои верни! – потребовала Эдилия.

Но этот окрик ещё больше напугал Генку. Им всецело овладела паника. Он круто развернулся, чтобы бежать, но Эдилия бросилась к нему и схватила его за рубашку.

– Я не буду оборотнем! – отбиваясь, исступленно завопил он.

Но Эдилия уже произнесла роковые для него слова и коснулась его подвеской.

– Поздно. Ты не лучше своих друзей. Так что становись тем, кто ты есть, что б тебя не путали с человеком.

Генка выскользнул из рубашки и, теряя одежду, сломя голову понёсся к освещённой улице. Меньше чем через минуту с той стороны послышался визг тормозов и глухой удар. Эдилия всё поняла. Подсвинки, как ей показалось, тоже с укором уставились на нее. Она с трудом расстегнула пуговку на кармане Генкиной рубашки, достала из него свои деньги и серьги, сунула их в сумочку. И пошла к шоссе. Подсвинки перехрюкнулись и, поотстав, поплелись следом.

 

– Что, без вожатого ни шагу? – съязвила Эдилия. – Это от страха. И почему не жить было по-людски: учится, работать, добиваться счастья, человеческого, а не поросячьего? Почему?

У обочины шоссе стояла зелёная "Сузуки". Водитель, склонившись к бамперу, рассматривал на нём трещины.  Метрах в пяти сидел сбежавший вожак, и время от времени крупно дрожал. Увидев женщину и вблизи неё двух подсвинков, водитель кивнул в сторону виновника ДТП, сердито спросил:

– Ваш поросёнок?

Эдилия, заметив поразительное сходство мужчины с последним подростком, ответила:

– Вы в своём уме? Скорее уж ваш. Вы же его сбили, вот и забирайте.

– А что мне с ним делать? Это летом-то… – подсвинок встал на все четыре и вильнул хвостиком, – разве что тушенки наварить, – задумчиво произнёс водитель.

Поросёнок взвизгнул и опрометью бросился в рощу. К нему присоединились и два других. Водитель долго и напряженно смотрел им вслед. А женщина перешла дорогу и скрылась между домами.

 

Как только подсвинки вбежали в рощу, Генка прохрюкал: – А знаете, кто меня сейчас бампером бортонул?

– Ну, кто? – приостановился Сева.

– Батя мой.

– Да, ну! И что он?

– Если б остался – был бы с тушенкой.

– Кто?

– Известно кто, – батя. А мамка сейчас пирожки печет. Эх, пожрать бы.

– Да. Это было б здорово, – поддержал Рудик. – А куда мы теперь?

– Ну, о квартире можно сразу забыть, – заметил Генка и покосился на Рудика. – А вот собственный дом другое дело. Может, к твоим подадимся?

– Нет! К нам нельзя. Моим только попадись, в момент освежуют. Они кур и гусей по всей округе крадут. Ходят, как на охоту. Говорят, если гусь отошёл от своего двора больше, чем на пятьдесят метров, его можно считать диким. Подобьют палкой и в сумку. Ох, и суки! Нет, к моим нельзя. Обязательно сожрут.

– Ладно, пацаны, забыли. Айда хавку искать.

И подсвинки отправились на поиск еды. Вскоре они набрели на заросли лопухов и, как следует, наелись сочных мясистых корней.

 

Ночью Эдилии долго не спалось. Такого бесконечного, сумасшедшего и фантастического дня у неё пока не было. Она вспоминала детали всего произошедшего с ней, радовалась, переживала. Удивлялась двуличности Столетова, жестокости подростков, магической силе амулета. Мучилась сомнениями: имела ли она право так наказывать чьих-то детей? Задавалась вопросом, что же ей оставалось делать: позволить себя избивать и грабить?

Когда сон одолел её, ей приснилась божественно прекрасная женщина. Она улыбнулась Эдилии и сказала:

– Здравствуй, моя девочка. Ты сегодня читала мою книгу. Я рада, что ты нашла способ понять, кто ты.

– Вы, моя бабушка?

– Да. А ты – моя правнучка. Хорошо, что ты объявилась. Когда кто-то открывает мою книгу или произносит наши заклинания, я начинаю видеть этого человека. Ох, и давно же не листали страничек моей кулинарии.

– Бабушка, а у кого она сейчас?

– Она хранилась у Эсмеральды. Это было более ста тридцати лет назад. Тогда русские спасали болгар от османов. И Сулейман-паша, отступая, уничтожал за собой всё, что мог. Его головорезы подожгли и дом Эсмеральды. Она спасла было книгу. Но один из янычар втолкнул Эсми вместе с книгой в горящий дом. И запер дверь. Так что её уже нет. С тех пор я перестала видеть своих потомков. А ты, моя умница, восстановила эту связь. Теперь я присмотрю за тобой. И не сомневаюсь, что придёт время, и ты возродишь нашу главную книгу.

– Бабушка, я сегодня…

– Знаю милая, знаю. Успокойся, ты всё правильно сделала. Когда я была ещё молода, то вообще всех без разбора, кто ступал на мой остров, превращала в зверей. Хотя их провинность была и не столь велика. А ты наказываешь только негодяев. Правда, своих-то пленников я лишала памяти, и они очень даже неплохо себя чувствовали. А твои – помнят свою прежнюю жизнь. Это забавно. Но с негодяями именно так и нужно поступать. Это – наказание памятью. Ты имеешь право защищать свою жизнь. Вот и защищай! И ничего не бойся!

 

Едва забрезжил рассвет, подсвинки направились к реке. В пойме наелись корней, поплескались на мелководье и направились… в ближайший отдел полиции. Поросята твёрдо знали, что их визит обязателен. И обсуждению не подлежит.

В дверь кабинета Начальника отдела полиции Меркулова постучали.

– Да?

– Товарищ подполковник, разрешите?

На пороге дежурный по отделу. На лице – тупое недоумение.

– Слушаю тебя, Жовтый.

– Товарищ подполковник, там, на входе… какие-то свиньи… из леса.

– Кто такие? И почему из леса?

– Так пятнистые ж… – дикие.

Начальник полиции пристально взглянул на лейтенанта и раздражённо проговорил:

– Ещё раз. Чётко и внятно: кто пришёл, и по какому делу?

– Три поросёнка, товарищ подполковник.

Меркулов побагровел и грохнул кулаком по столу.

– А Красной Шапочки с Колобком с ними нет?! – проорал он. – Алкоголик. И когда только успел!

– Я не пьян, товарищ подполковник, – сумрачно возразил дежурный. И, сопровождая жестом свои слова, предложил: – Посмотрите сами. Я им сказал, что сюда нельзя. И они ждут… чего-то, не уходят.

– Что за бред?!

Меркулов упёрся руками в стол, энергично поднялся и подошёл к окну. Боднув его, он обернулся на дежурного, будто хотел убедиться в реальности происходящего. – Охренеть…

Подполковник взглянул в окно ещё раз и, схватив с вешалки фуражку, направился к выходу.

На улице носами к двери на одной линии стояли три подсвинка. Увидев старшего офицера в сопровождении дежурного, Генка понял, что это и есть начальник. Сделал шаг вперёд и стал "рассказывать" ему о грабежах и нападениях на прохожих, совершенных его шайкой. Рудик и Сева тоже подключились к рассказу, дополняют его, кивают. Они практически уже во всём успели признаться и покаялись.

Начальник полиции, обалдевший  от их глубокомысленного хрюканья, задумчиво вытер испарину. И вдруг глаза его прояснились, видимо, он всё-таки нашёл какое-то логическое объяснение всему этому. И как рявкнет:

– Клоуна из меня хотите сделать! Ну, смотрите! Сейчас я вам такой цирк устрою! Чертям тошно станет. – Погрозил он кому-то. И приказал: – Дежурный, позвони на мясокомбинат, и пусть сейчас же заберут этих артистов на мясо.

Крик разъярённого начальника вывел поросят из подневольного состояния. "Пацаны! – хрюкнул Генка. – Делаем ноги!" Подсвинки резко развернулись и задали такого драпа, что и гончие им позавидовали бы.

Одна молодая мамочка, утром всё того же дня, прогуливаясь с ребёнком, увидела у входа в полицию трёх пятнистых кабанчиков. Женщине это показалось забавным. И она украдкой сделала для себя пару снимков. А когда к поросятам вышел сам Начальник полиции,  то засняла ещё и полуминутный ролик их странной беседы. Всё это было настолько необычно, что уже через сутки попало в "Вечёрку" и на телевиденье. В этом же номере газеты сообщалось о пропаже сразу трёх подростков.

А пятью днями позже в городском еженедельнике вместе со снимками потерпевших появилось сообщение, из которого следовало, что по одной из версий следствия: исчезновение известного экстрасенса Столетова и троих подростков чем-то связаны между собой. Потому что все они пропали в одном районе города и в один и тот же день. А так как найдена одежда потерпевших, их часы, деньги и прочие ценности, то вариант с ограблением из рабочих версий полностью исключён.

 

Анатолий Замыслов живёт в пригороде. Его посёлок с воздуха напоминает губы растянутые в широкой улыбке. Между верхней и нижней губой – светлая лента шоссе. И всё это на зелёном фоне, а точнее, вечно зелёном. Лес-то всё-таки хвойный. Улыбка на лице Анатолия тоже не редкость, но не простодушная, а с хитринкой.

Он один из тех, кто чаще гуляет по лесу, чем по городу. Причём гуляет с биноклем и рюкзачком, в котором всегда есть всё необходимое: от снастей до соли. Замыслов – человек не вредный и лес легко доверяет ему свои тайны. В одну из таких прогулок он и наткнулся на следы молодых кабанчиков. Анатолий пошёл по следу. В овраге, над которым развесили свои мощные кроны дубы, кабаньих следов особенно много.

"Ага, – подумал Анатолий, – похоже, это их любимая столовая. Ну, и если сюда забредает целый выводок поросят, то почему бы не попробовать поймать хоть одного из них? А вот возьму, да и поймаю". И не теряя времени, взялся за дело. Сделал две сети-ловушки. И уже на шестой день выследил и подкараулил пятнистую троицу. В сети попали сразу два кабанчика, что побольше, а третий убежал.

Замыслов накинул им на верхние челюсти по петле да для страховки каждого ещё и за ногу привязал, и повёл к себе. И они пошли. А куда тут денешься? С пятака петли не сбросишь, – больно. Привёл домой, разместил в сарае, покормил. По холостяцкой привычке разговаривал с ними, по-доброму всё объяснял. Живу, мол, один. Всей заботы – огород да пчёлы. Теперь вот вас попробую держать. Голодом морить не стану. Не смогу прокормить – выпущу. За недельку отгорожу вам двор, чтоб гуляли. Всё. Живите.

Через сутки во двор к Замыслову пришёл и третий поросёнок. – Сам!

 

Новое исчезновение

 

В этот раз Эдилия добиралась на участок на маршрутке. Выйдя на своей остановке, она зашагала по просёлку, пролегавшему вдоль их рощицы. Душа женщины стала прислушиваться к её ласковому дремотному шепоту и исподволь настраиваться на её волну.

И тут ещё издали начал насигналивать автомобиль. "Бочкин", – поняла Эдилия, – другого такого хама во всей округе нет. Однако дорога достаточно широка, и Эдилия даже не обернулась. Внедорожник промчался так близко, что её пошатнуло плотной пыльной волной. А под ноги упала лёгкая алюминиевая банка из-под колы. Настроение у женщины изменилось: злость вытеснила весь её позитив.

Работа, сладкий запах земли и увядания постепенно успокоили её нервы. Но всё же не до конца. Потому что где-то за деревьями уже часа два шёл пир горой. А это снова охапки мусора и гора бутылок. Ки́рковой не хотелось идти по воду, но необходимость всё ж вынудила её. Уже на подходе к родниковой чаше, где ещё сравнительно чисто и удобно черпать, Эдилия услышала короткий звон стекла и весёлый хохот. Она ладошкой придержала своё сердце и остановилась за ивовым кустом.

На краю чаши среди груды осколков стоят и неразбитые бутылки. Трое мальчишек лет от шести до десяти метают в них камни. И тут к детям подошёл раскрасневшийся от спиртного, жующий Бочкин.

– Шалите? – грозно спросил он. Мальчишки замерли. Устроитель пикника, поднял камень. – А ну, я!

И метнул в бутылку. Промахнулся и весело загоготал. Мальчишки заулыбались и с ещё бо́льшим азартом стали швырять камни. А Бочкин ушёл.

Эдилия хотела выйти из своего укрытия, но поняла, что делать этого не стоит. Рано или поздно их с ним пути пересекутся. И кто знает, чем закончится их встреча. А сейчас благоразумней всего изменить маршрут.

 

Вот и август промотал свои золотые денёчки, все как есть. Остался лишь вечерок, последний. Эдилия всласть наработалась, надышалась, наелась яблок. Чуть отдохнула на тёплых ступенях ветхого крылечка, и пошла к ручью за водой – надо морковку перемыть, кое-какие цветы полить да умывальник наполнить.

У Эдилии недавно появилось ощущение, что её тропинку стали нарочно забрасывать стеклом и мусором. Но это пока догадки. Набрала два ведра, идёт и под ноги смотрит, чтобы на бутылку не наступить. Руки уже просят отдыха, и в этот момент женщина в буквальном смысле слова налетает на Бочкина. Тот стоит посреди тропинки, как бронзовый монумент.

Эдилия от неожиданности ойкнула и отпрянула от него. Одно из вёдер выпало у неё из рук и опрокинулось, второе – она отставила в сторону. Бочкин ухмыльнулся. И без обиняков грубо спросил её:

– Это ты! в полицию стучишь на меня? Мне сказали, что баба звонит.

– Да, это я им звонила, – собравшись с духом, ответила она, – а следующий раз, если вы снова будете рубить деревья – напишу заявление.

– А не боишься, курица?

– Ну, не больше, чем ты, – заметила Эдилия, – я в кустах не прячусь. И комплимент за комплимент. Если я – курица, то ты – хам и свинолюд. Дай волю таким, как ты, и весь мир будет похож на свинарник.

– Ух, ты! – Борис оживленно округлил глаза, – ты так, значит, со мной?! Ну, всё, слово даю: не угомонишься, я из твоего огорода футбольное поле сделаю! А лет через пять вообще куплю всю эту улицу… под ипподром. Ну, как перспектива, а-а?

Рука женщины до боли сжала цветок мандрагоры.

– Размечтался. У тебя, Бочкин, – Эдилия тронула его цветком, – может, и времени-то осталось на последний снег помочиться. А ты – ипподром…

Борис не верил своим ушам. – "Это она мне?!" От бешенства у него даже в глазах помутилось. А Эдилия выхватила из нагрудного кармашка зеркальце, и подняла его до уровня глаз Бочкина.

– Смотри! У тебя уже и пятак растёт.

– Че-го?! – ещё больше взбеленился Бочкин. И замахнулся. – Да я из тебя…

И тут в зеркальце он заметил… свиное рыло. Волосы на голове зашевелились. А поднятая для удара рука стала сжиматься роговым панцирем. Ещё два-три мгновения и Бочкин всем своим немалым весом рухнул на тропу. Из-под его живота словно пуля выскользнула мокрая бутылка. От непередаваемого ужаса Бочкин высоко взвизгнул и отчаянно заелозил ногами. Подняться удалось не сразу.

– Блин! У меня же давление! – возмутился он.

Но тут же забыл об этом. Его горло перехватила золотая удавка. Когда-то он сам её выбирал по принципу: пусть короче, но толще. А теперь от удушья у него уже глаза лезут из орбит, а цепь всё не рвётся. Эдилия сбегала к себе за кусачками. И когда Бочкин уже потерял последнюю надежду вдохнуть воздуха полной грудью, Эдилии удалось перекусить одно из звеньев. Оно тут же разогнулось, и цепь упала в траву. Борька шумно и радостно задышал. Эдилия стащила с него майку, наступила ногой на разорванные шорты. Легонько пнула его под зад.

– Ну-ка, отойди.

Кабан сделал пару шагов и остановился. Эдилия собрала в один из брошенных пакетов вещи Бочкина, в том числе цепочку, часы и телефон, отнесла этот пакет к самому ручью и сунула его в куст орешника. Вернулась к вёдрам. Кабан всё ещё стоял на прежнем месте, будто на что-то надеялся. Эдилия подошла к нему и похлопала по спине.

– Ну вот, сосед, и сбылась твоя заветная мечта. Ты теперь волен жить той жизнью, что тебе по душе. Вся земля у твоих ног. Только вот к рукам тебе прибрать её уже не удастся.

Да. Советую убраться отсюда и побыстрей. А не то твои родичи так возьмут тебя в оборот, не обрадуешься. И не вздумай безобразничать на моём огороде, – погрозила она. – Ну, всё, Боря, наслаждайся жизнью. Пока.

Как ни странно, но в этот раз Эдилия ехала домой с лёгким сердцем.

 

А Бочкин советом пренебрёг. Да и с какой стати он уйдёт от всего того, что сам "потом и кровью" добывал в этой жизни? Годы ушли у него на то, чтобы где ловкостью и нахальством, где хитростью, а подчас и подлостью, сколотить себе капитал. А теперь всё это бросить?

Привыкая к новым ощущениям, Борька лежал на земле и думал:

– Это ж надо было так вляпаться! Не терплю, когда мне кто-то мешает. А тут путается под ногами какая-то безмозглая курица. Хотел её на место поставить. Ну, кто ж знал, что она колдунья? Надо было всё-таки сбить её тогда. Ну, отсидел бы года три. Зато потом жил бы в своё удовольствие.

А сегодня? – Гости понаехали на барбекю: дядька со своими, шурин с семьёй. Мяса заготовили. Куда отправиться – куча вариантов. Но всем хочется водки. А за рулём негоже быть сильно пьяным. Вот и отправил сына в рощу поискать для нас подходящее место. А он, бестолочь, приходит и сообщает, что не нашёл. Спрашиваю: – Кем-то заняты? – Нет, говорит, загажены.

Вот скоты! Кто должен за рощей следить? Предлагаю: – Может, сами приберем? А сын: – Да там грузовиком вывозить надо. – Не поверил, пошёл сам искать. И точно ни одного чистого места не осталось. Ну прямо зло взяло. А тут и эта вяленая барби под руку… М-да.

Бочкин поднялся и побрёл к своему бывшему жилищу. У его ворот – машины с дверцами нараспашку. Все ждут хозяина. В его джипе – жена с журналом на коленях, а на заднем сиденье – дремлющий сын.

Что взбрело в поросячью башку Бори Бочкина, трудно сказать. Может, от перегрева, может, с отчаяния, но он вдруг разогнался и влетел на своё законное водительское место, как торпеда. И… застрял. Видимо, свои габариты и ограниченные возможности он ещё, как следует, не прочувствовал. Жена и сын из полусонного состояния мгновенно перешли в полуобморочное, а потом вылетели из машины, как ошпаренные. А визгу столько!.. что и Борьке самому страшно стало. Да поздно.

Первым "на нападение" отреагировал шурин. Увидев совершенно беспомощного кабана-исполина, он подбежал к Борькиной машине. Выхватил из багажника дубину, им же подаренную Борьке на новоселье, и – на разборку. Забежал он со стороны пассажира и со всего плеча врезал своим прикольным подарком кабанчику между глаз. Борька только сейчас по-настоящему оценил его: полпуда в нём есть, определённо. Фейерверк получился гуще, чем на свадьбе. Визг, похожий на скрежет намертво схваченных тормозов груженой фуры, вернул Бочкина в сознание. "Это я? Ух, ты!" – хрюкнул он и выпал наружу.

Тут подоспел и дядя с монтировкой. Но он не знал, что имеет дело с племянником. А Борька так ощерился на него и рыкнул, что дядя попятился и юркнул в свою машину, где уже сидели перепуганные Бочкины. Шурин с поднятой дубиной тоже выскочил было из-за джипа, но Борька, освоив свой звуковой регистр, встал мордой к обидчику и свирепо заворчал. Зрачки у шурина расширились и он, успокаивая кабана жестом, пошёл на попятную. А Бочкин ещё постоял и с достоинством удалился. Его здесь не поняли.

Хозяйка и её гости вылезли из машин только минут через десять. И заговорили все почему-то вполголоса. Удивлялись, куда делся Борис. Но не волновались. Это в его стиле. Получив выгодное предложение, он мгновенно срывался и пропадал, случалось надолго. Выгода для него священна.

Но как быть с гостями? Отменять пикник не резон: мяса и напитков заготовлено с излишком. Решили, что будут у них и шашлыки, и барбекю, но за забором. Так надёжнёй. Они потихоньку начнут, а там, глядишь, и Борис подойдёт. Загнали за ограду технику, расположились, повеселели. Выпили по стаканчику для снятия стресса. Занялись шашлыками. Шурин всё сокрушался, что упустил такую груду мяса.

– На месяц могло хватить, не меньше.

– Да, пудиков-то шесть в нём было, а то и центнер, – согласился дядя.

Шурин мечтательно причмокнул.

– Жаль, что Борьки не было. Я, что? – Дилетант, – развёл он руками. – А уж Борька бы не сплоховал. У него удар поставлен, как у того скотобоя!

– У какого ещё скотобоя?

– Ну, из анекдота. Рассказать, что ли?

– Валяй, – махнул дядя.

Шурин подбросил в мангал дров и начал:

– Ну, значит так. Привезли деревенских на соревнования. И выставляют мужика, который бокса и по телевизору не видел, против местного чемпиона. Мужик и шепчет тренеру: – А что надо делать? – А тот ему: – Главное не упасть. Удары противника блокируй вот так! – и показал как надо. Мужик выстоял раунд и шепчет тренеру: – А можно и я его ударю? – Ну, конечно, говорит. Только не открывайся. И вот начался второй раунд, мужик – тюк! чемпиона. Тот – в отключку. Судья давай считать: раз, два… Мужик спрашивает тренера: – А чего это он считает? Тренер: – Если на счёт десять он не поднимется – победа за тобой. – Да, не-ет, не поднимется, – махнул тот рукой. – Я так пятнадцать лет быков на бойне бил – ещё ни один не поднялся.

Дядька расхохотался.

Вскоре всё пошло как по рельсам. Все до отвала наелись и напились. Гости решили остаться с ночёвкой и ждать хозяина. И остались. Но Борис так и не появился. Ни на следующее утро, ни позже. Через три дня жена начала беспокоиться и стала ему названивать.

Именно в то время Ульяныч был в роще: набирал золу из кострища для огорода. И тут слышит, что где-то поблизости вроде как телефон верещит. Пошёл на звук и обнаружил пакет с вещами. Трогать не стал, а направился к Бочкиным, вызвать полицию. Ну и завертелось.

А на следующий день в "Вечёрке" появилось сообщение: "Бесследно исчез видный предприниматель Бочкин. Кто следующий?"

 

Друг пятнистый

 

Прошла неделя. Дневная смена уже подходила к концу и женщины повеселели. Эдилия мечтательно проговорила:

– Я завтра на дачу… Картошечки накопаю, яблок сорву, зеленушки.

– А я заготовками займусь, – ответила Светлана.

Но приехал Эпин и спутал все их планы. У него, видите ли, какое-то дурное предчувствие. И он решил провести внезапную ревизию. Так что в субботу все, кроме ночной смены, должны быть на работе.

– Ну не гад, а? – возмущённо шепчет подруга. – Всего три месяца прошло с прошлой ревизии. А у него снова плохое предчувствие. Опять его добро нам пересчитывать. Чтоб он им подавился! Прости меня, Господи!

И кидает ему вслед: "Марат Ашотович, таких хозяев как вы нужно представлять к награде! – И шепотом добавляет: – к ордену "Золотой Жабы".

 

Эдилия не была на своём участке одиннадцать дней. А когда приехала, сразу же взялась за работу. К середине дня подустала и села перекусить. И вдруг слышит в роще какие-то крики. "Уж не Борька ли там бузит?" – подумала Эдилия, подхватила пластмассовоё ведро и быстрей к ручью.

А там картина достойная кисти живописца. У родниковой чаши – кабан (без сомнения Бочкин), а метрах в десяти – пара его друзей или родственников, сын с ружьём и Ульяныч. Люди крайне возбуждены. Кабан чем-то подавлен.

Эдилия направилась к вооружённой компании. Подошла к мальчишке.

– Разве открылся сезон охоты? – спросила она.

– А вы не видите, что кабан стоит? – с вызовом спросил он.

– Вижу, – ответила Эдилия. – Но это его дело, где стоять. Роща принадлежит всем. Дай-ка, мальчик, ружьё.

– Не дам! – твёрдо заявил тот.

– Это ты зря, – сказала Эдилия и мгновенно нахлобучила на него своё ведро. Мальчик ахнул. А женщина возвратным движением выхватила из его испуганных рук ружьё и закинула его в ручей. Двумя секундами позже вернула себе ведро. Никто не успел и рта раскрыть.

– Иди за мной, охотник. Тебя он не тронет, – сказала она и пошла к родниковой чаше.

Зрачки у мальчишки стали размером со смородину. Он несмело оглянулся на мужчин и нетвёрдо зашагал за этой эксцентричной женщиной. А та ещё на подходе к кабану поняла, что с ним беда и, что ждёт он помощи.

"Привет, сосед", – сказала Эдилия и наклонилась над мордой кабана. Его рыло опоясывала стеклянная спираль из белой водочной бутылки. Острые, как лезвия, края спирали впились в пятак, лишая животного возможности выдернуть нос из этой коварной ловушки.

"Что, не нашёл другого места, где напиться? – улыбнулась Эдилия. – Ну да тебе видней с муравейника".

Осторожно подошёл мальчик. Голосом, полным сочувствия, спросил:

– Что это с ним?

– Да вот захотел из нашего родничка напиться и в беду попал, – пояснила она. – Что делать будем?

– А может маслом намазать, – предложил мальчик, – и стекло слезет.

– Я уже подумала об этом, – ответила Эдилия. – Но видишь, как у него пятак распух? Стекло никак не соскользнёт. Здесь есть только один выход: разбить эту стекляшку прямо на носу. Ну а ранки прижжём. Ты принеси йод, а я пока подходящие камушки найду.

Мальчишка убежал. Группа мужчин разделилась: двое стали доставать из ручья ружьё, а Ульяныч направился к Эдилии. Через три минуты всё было готово. Эдилия подложила под края стекляшки картон, упёрлась камушком с одной стороны, а с другой – легонько стукнула. Кусочек спирали откололся. Ещё удар и ещё. И стеклянный капкан рассыпался. Борька удовлетворённо хрюкнул. Эдилия смазала ему ранки и сказала:

– А теперь, друг пятнистый, топай в лес. Найди там своих сородичей. Будь уверен, ты такой не один. – Потом она наклонилась к его уху и прошептала:  – Ты мне уже надоел. Я тебя оставила при твоём весе и при любимом занятии. И ты опять у меня под ногами путаешься. А может тебя превратить в крысу?

Борька взвизгнул, словно пожарная машина у перекрёстка, отпрянул от неё, и как дунул по кустам, только треск пошёл. Ульяныч и мальчишка и рты открыли.

– А что вы ему сказали? – сгорая от любопытства, спросил мальчишка.

– Я ему сказала, что если ещё раз увижу его здесь, то хвост оторву, – отшутилась Эдилия. – Кстати, ты хоть сейчас-то понял, что кабанчик пришёл к вам за помощью, а вы к нему – с ружьём.

– Понял, – вздохнул парень. – Это всё дядя…

– Ну хорошо что понял, – заметила Эдилия. – Между прочим, на месте этого кабана мог оказаться кто угодно. А стекла-то в родник набросали вы с ребятами. Так что подумай теперь с друзьями, как его очистить.

– Сачком. Мы его сачком очистим, – сказал мальчик.

 

Было около десяти вечера, когда дверной звонок Эдилии пару раз тренькнул. "Это уборщица, – решила хозяйка, застегнула на одну пуговицу халат и пошла за тридцаткой. – Если бы не она, весь подъезд уже утонул бы в окурках и пепле. Но отдавать деньги на ночь – к безденежью. Это, конечно, неприятно". Эдилия отодвинула задвижку и в приоткрытую дверь сунула три десятки. Но деньги не взяли. А дверная ручка так и выпорхнула у неё из рук. На пороге с букетом цветов и тортом стоял Марат Ашотович. Эдилия с отчаянием воскликнула:

– Ну что вам от меня надо?

– Эдилия, я решил, что ты должна быть моей женщиной, – сказал Эпин и протянул ей букет с тортом.

– Марат Ашотович, но вы мне не нравитесь, – теряя надежду обойтись без скандала, сказала Эдилия и убрала руки за спину.

– Я-я-я? Не нравлюсь?! – удивился Эпин. – А работать у меня хочешь?

– Хочу.

– Тогда должен понравиться, – грубо сказал он ей. – Тем более у тебя теперь нет мужа. А я – добрый и щедрый мужчина, ты меня ещё благодарить будешь. Вот увидишь.

– Свою щедрость своей жене и доказывайте. И ей же несите свои подарки. А будете преследовать меня, то я и сама уволюсь, – решительно сказала Эдилия, развернула Эпина по направлению к двери и подтолкнула его. – Идите, Марат Ашотович, идите домой.

Эпин, наливаясь яростью, повернулся к Эдилии, оттолкнул её плечом, прошёл в комнату, швырнул на стол свои приношения и, освободив руки, схватил её за плечи.

– Ты кого это гонишь? Меня?! – выпучил он глаза. – Пренебрегаешь? Запомни, женщина, если я сказал, что будешь моей, – так и будет. И не перечь мне.

Эдилия побледнела, упёрлась ладонями в его грудь.

– Никогда этого не будет. И пошёл вон отсюда!

Эпин потерял самообладание и схватил женщину за горло.

– Ну, дрянь строптивая, последний раз даю тебе выбор: любовь или смерть?

Эдилия сжала в руке талисман, торопливо прошептала заклинание и сказала:

– Ох, и скотина же ты, Марат.

В то же мгновение руки Эпина ослабли, и Эдилия оттолкнула его. Майка на шее у него лопнула. Секунд пять он ещё стоял на задних ногах, а потом недоуменно хрюкнул и встал на все четыре.

"Ведьма! – ёкнуло его сердечко. – Как же я этого сразу не понял? Вот кретин! Что теперь будет с моим бизнесом? С семьёй, с любовницами?! А со мной?!!" От этих мыслей ему стало совсем плохо, и он завалился набок.

Эдилия добрела до стула и села. Потирая ладонью избавленную от удушья шею, пробормотала: "Никак не привыкну к этим их превращениям. Вроде и мерзавцы, а всё-таки жаль их немного". – И подумала: "И этот тоже… пятнистый… Куда теперь его? На поводок, и к жене отвести? Но так и в психушку попасть не долго. А начни выгонять – визгу будет, как у чёрта в цирюльне. Надо бы как-то по-умному. Для начала… выманю-ка его в подъезд, а потом уж и на улицу. Этот прохиндей нигде не пропадёт, а на первый случай ему и своего жирка хватит".

Марат очнулся, выскользнул из своих штанов, а Эдилия освободила его от майки. Он огляделся и, привыкая к новому телу, застучал копытцами в сторону кухни. Поддел рылом мусорное ведро, опрокинул его, и начал есть картофельные очистки. "А ничего, – подумал Эпин, – даже вкусно. И свеколка есть, и кочерыжечка. Вот пусть теперь эта ведьма меня и кормит. Никуда не уйду". Из кухни кабан направился в ванну, которая была совмещена с туалетом. "А здесь прохладно", – с удовлетворением отметил он. Пару раз хлебнул воды из таза и с удовольствием помочился.

Эдилия взяла со стола прозрачную коробку с тортом, резко перевернула её, сняла донышко. Земляничный аромат растёкся по комнате. Женщина сглотнула слюнки. "Завтра себе такой же куплю, – решила она, – а этот даже пробовать не стану". Заглянула в ванну, подсунула коробку с тортом кабану и сказала: "Я его всё равно выброшу, так что можешь попробовать". Кабан пару раз недоверчиво хрюкнул и погрузил свой пятак в суфле с мармеладной прослойкой. Потом шумно понюхал и начал аппетитно чавкать, разбрасывая вокруг крошки и сгустки крема.

Эдилия заметила лужицу, брезгливо сморщила нос. "Ну, хватит, – сказала она. – Ты уже и так всё повыпачкал здесь. Отнесу это в мусорный контейнер". И приподняв коробку, попятилась к двери из квартиры. А кабан, выхватывая из крышки куски торта, как приклеенный пошёл за ней. Ему было чертовски вкусно, и в этот момент ни о чём другом думать он не мог. И хозяйке удалось выманить его сначала на лестничную клетку, а потом и на улицу. Пластиковая крышка становилась всё легче и легче, и кабан, пытаясь всё вылизать, стал гонять её, как хоккейную шайбу.

Собаки, которых в округе полным-полно, услыхали эту странную возню и подняли лай. А когда к кабану подскочила первая дворняга, тот бросился наутёк, – благо роща рядом, за дорогой. По привычке промчался он по пешеходному переходу и скрылся в зарослях. А дворняга, захлёбываясь от победного лая, у первых же деревьев остановилась.

 

Посланник

 

Магазин, в котором работает Ки́ркова, на время совершения неких юридических процедур, закрыли. Всех продавцов отправили в отпуска. Эдилия накупила книг по магии, экстрасенсорике и гипнозу и занялась самообразованием. Преемственность обязывает.

Утреннее солнце заглянуло в окно. Эдилия распахнула глаза и улыбнулась. "Какой сегодня день хороший! И бабушка приснилась. Весёлая. Болтали с ней о мужчинах. Она столько секретов знает. Жаль, что все они из памяти уже улетучились. А вот её последние слова … что-то насчёт парня… пожалуй, можно ещё вытащить".

Эдилия, старательно припоминая сон, прикрыла глаза. И фразы медленно, словно нехотя, вернулись из небытия: "Когда придёт к тебе в дом черноглазый парень, не спеши с ним расстаться. Это я его к тебе направила". Эдилия улыбнулась… и снова увидела бабушку. Та наклонилась к ней и шепнула: "Не проворонь парня".

В шестнадцать позвонили:

– Ки́ркова?

– Да-а.

– Через час выполним ваш заказ. Ждите.

И положили трубку. Эдилия недоумённо пожала плечами. "Шутят, что ли? А, может, кто-то пиццу заказал на моё имя или цветы?" Она на всякий случай приготовила двести рублей и занялась чтением.

А около семнадцати в дверь Ки́рковой позвонили. Она увидела чью-то согнутую спину и отступила. Прямо на неё пятился молодой парень. Он со своим напарником, мужчиной постарше, заносил что-то из мебели. Вещь деревянная, изящная и почему-то весьма тяжёлая.

– Куда ставить? – спросил тот, что шёл лицом вперёд.

– Что это? – спросила Эдилия.

– Комод, – ответил мужчина, и ещё раз уточнил: – Вы, Ки́ркова?

– Да-да. Только я ничего не заказывала, – торопливо предупредила она.

– Муж заказывал. Куда ставить?

Эдилия не выдержала такого напора и капитулировала:

– Сюда, пожалуйста. В спальню… вот здесь… у стены.

Мужчины осторожно поставили комод и вплотную придвинули его к стене.

– Красиво, – оценила Эдилия. – Только мы с мужем расстались. И он теперь живёт по другому адресу.

– Извините, это ваши проблемы, – сказал мужчина. – А у нас оформлена доставка на этот адрес и на любое из двух имён.

– Но у меня сейчас нет денег! Я боюсь, не наберу и за доставку.

– Не волнуйтесь. Всё давно уплачено. Вам нужно только расписаться в бумагах. У меня – за доставку, – сказал мужчина и протянул хозяйке разлинованный лист и авторучку. – А у него – за получение.

Эдилия расписалась. И мужчина тут же объявил:

– У меня на сегодня ещё один заказ. Так что, извините, спешу. А все вопросы к представителю фирмы. Он задержится и всё вам объяснит.

Эдилия проводила мужчину и растерянно посмотрела на молодого человека. Тот улыбнулся ей и сказал:

– Вижу, мы вас застали врасплох. Извините, так уж получилось. Оказалось, что сегодня последний срок доставки изделия. И если мы хоть на день просрочим, то фирма должна будет уплатить неустойку. А немцы этого не любят. Да и репутация фирмы дорого стоит. А мы их посредники.

– Простите, я что-то не пойму, это вы… о комоде говорите?

– Да, конечно. Это же спецзаказ. Вы не волнуйтесь. Сейчас я вам вручу ключи, паспорт, сделаете пару росписей, и мы расстанемся. Где можно присесть?

– В зале. Там столик письменный. И будет удобно. Пройдёмте.

Молодой человек снял туфли в прихожей и, расположившись в зале за письменным столиком, открыл кожаную папку. Извлёк из неё лист бумаги и запаянный со всех сторон пакет документов из голубого пластика.

– Здесь все ключи, коды, гарантия, паспорт и инструкция по пользованию изделием, – сказал парень. И положил его перед Эдилией.

– Что за бред?! – воскликнула хозяйка. – Какая инструкция? Какие коды? Это же мебель, а не сейф, в самом деле.

– Вот именно, что сейф, – ответил ей парень. – А впрочем, лучше сейфа. Ну, судите сами. Общий вес изделия: пятьдесят восемь килограммов. Отделка составляет не более четверти веса. А всё остальное – сейф. Само изделие – из лёгкого особо прочного и жаростойкого металла. В этом комоде – десяток, а то и больше секретов. Конфигурация потаенных мест и ячеек – известна только хозяину. По сути, это надёжнейший сейф, стилизованный под комод.

– Да. Вещь-то оказывается и в самом деле интересная. Только зачем она мне, человеку с копеечным-то доходом?

– Ну, тогда предложите этот комод мужу. Очевидно, он знает, что в нём хранить.

– Ну, нет. Он слишком меркантильный. Видели бы вы текст нашего с ним соглашения, которое он предложил мне подписать при разводе. Вот бы повеселились. Всё пересчитал. Переезжал без меня, так забрал даже наши общие свадебные подарки.

– Мужчина? – изумился гость. – Нет, вы, пожалуй, преувеличиваете.

– Ничуть. А последней вещью, за которой он приезжал, была его зубная щётка. Я уже ею и унитаз почистила, хотела выбросить, и тут звонок: "Щётку забыл". Говорю, забирай. Приехал и забрал.

Парень расхохотался.

– Ну, вы и шутница.

– Да нет. Это не шутка была, – порозовели её скулы, – а месть… за измену.

Тем временем парень разложил на столике свои бумаги.

– Распишитесь, пожалуйста, здесь, – указал он, – и здесь. И полностью напишите свою фамилию, имя и отчество.

Эдилия подписалась своим полным именем. Парень перечитал и воскликнул:

– Однако чудесное у вас имя! Представьте, а моё тоже на "э" – Эдгар, в общем, Эдик, – смущённо сказал парень, собрал бумаги в папку и поднялся.

Эдилия тоже поднялась. И только сейчас по-настоящему открыто взглянула ему в глаза. "Чёрные, как ночь…" – И тут вспомнила свой сон. "А, может, это бабушка его прислала?" – подумала она. И предложила:

– Если не торопитесь, я могла бы угостить вас чаем.

Парень радостно взглянул на хозяйку и ответил:

– Да меня, собственно, никто и не ждёт. Рабочий день окончен. Так что я с удовольствием.

Спустя десять минут, они пили чай. Эдилия взглянула на пакет с документами и сказала:

– Эдик, а, может, вы мне поможете разобраться с секретами сундучка?

– Нет-нет, – решительно отказался молодой человек. Это ваша и только ваша тайна. И советую: никого и никогда не посвящайте в неё. Кстати, мне уже давно, чуть ли ни с детства, не снились сны. А тут сегодня, уже под утро, снится мне женщина красоты необыкновенной, властная, гордая. И я, не поверите, продаю ей комод. Может быть даже этот, что сейчас находится у вас. Помещение у неё огромное, будто и стен нет. А там, уж и не помню что, но не пусто. Вроде, всего хватает. Ну, я и спрашиваю: "А зачем он вам?" А она мне: "Для хранения важных семейных секретов". Представляете?

– Да, ценная мысль, – улыбнулась Эдилия. – Теперь и я знаю, для чего мне этот комод. – Для семейных тайн.

– А я вот всё думаю: к чему этот сон? Что это за женщина? – Эдик бросил мимолётный взгляд на хозяйку, брови его приподнялись, и он посмотрел на неё более внимательно. – Между прочим, у вас с ней… что-то общее…

– А, может, это моя бабушка? – с усмешкой поинтересовалась Эдилия.

 

Эпилог

 

Замыслову "кабанята", как он их называл, понравились. Он сделал вывод, что они очень даже неглупые животные, и к тому же легко обучаемые. И он закономерно предположил, что если есть детёныши, то где-то могут быть и родители. И решил немного понаблюдать за лесом.

Ожидания Анатолия оказались ненапрасными. В начале осени он поймал ещё двух кабанов, но уже взрослых. Чудо, да и только! Все они легко подчинялись дрессуре, даже не профессиональной.

Однако недели через три Марату пришло в голову, что он и в свинарнике добьётся себе привилегий. И начал таскать за собой задок. Замыслов позвал соседа. "Посмотри-ка на моего кабанчика, вроде как на задние ноги слабоват стал". Сосед захватил несколько капустных кочерыжек.  И с некой периодичностью бросил их на достаточном удалении от Марата. Тот, забывая о своей болезни, срывался с места и проявлял не меньшую сноровку, чем остальные. Диагноз был однозначным: симуляция.

Способ лечения придумал Анатолий. Однако лечить решили на огороде соседа – забор у него капитальный, да и урожай убран. Замыслов набросил петлю на челюсть заболевшему. "Ну что, пошли к доктору? Наш сосед – ветеринар. Сказал, что тебя запросто вылечит". Привёл и оставил. А сосед завёл его в огород и туда же выпустил своего огромного пса. Тот как начал гонять кабанчика по огороду, что только держись. Через полчаса такой сумасшедшей беготни, сосед посадил собаку на цепь. А кабанчика привёл Замыслову и передал со словами: "Он уже выздоровел. Бегает, как новенький. Заболеет – веди ко мне, вылечу".

И всё пошло как надо. Камуфляжная группа всё больше и больше удивляла Анатолия своими уникальными способностями. Но вдруг он  осознал, что прокормить эту прожорливую ораву ему просто не под силу. И тогда он позвонил на телевиденье. После передачи о его питомцах узнали. И вскоре их захотел приобрести один частный зоопарк. И Замыслов уступил их за сумму не унизительную для себя и не обременительную для покупателя.

 

Тема исчезновения людей, так или иначе, обсуждалась прессой. Каждая подробность давала толчок для новых предположений. Когда выяснилось, что трое пропавших мальчишек не только потерпевшие, но и преступники, то возобладала версия мести. А после этого более пристально вгляделись и в остальных. Большинство сошлось на мнении, что и предприниматели тоже небезгрешны.

И вот в начале зимы в газете появилось прямо-таки фантастическое сообщение. Двое охотников утверждали, что издали наблюдали, как небольшая волчья стая преследует кабана. Но какого же было удивление очевидцев, когда они вдруг поняли, что кабан не жертва волков, а их вожак.

Были и другие статьи. Последняя из них: "Оборотни" сдетонировала что надо. В ней слева поместили фотографии пропавших без вести, а справа фотографию камуфляжной пятёрки. А суть её сводилась к следующему. Процесс эволюции человека шёл медленно и трудно. И вот начался застой. А тут и продукция с ГМО. Благодаря ей поросячьи гены встроились в ДНК человека и его организм выбрал менее затратный вариант изменений: регресс. И человек изменился. Но почему так быстро?! Не потому ли, что организм в некоторых случаях подчиняется состоянию души, как при левитации, например? И если есть предпосылки, то есть человек давно уже живёт по-поросячьи, и его душа радуется любому свинству, то стоит ему скушать булочку со свининой – и ага.

Однако жизнь продолжалась. Дни шли за днями, и история с оборотнями стала забываться.

 

Через три месяца молодые люди поженились. Через год у них родилась девочка, а ещё через два – вторая. – Две замечательные крохотных дочки. Эдилия часто гуляет с ними. Страсти по поводу оборотней в городе уже поулеглись. Но всё же нелишне напомнить: уважайте людей, и особенно опасайтесь обижать женщин. Будьте с ними приветливы и любезны. Даже по́ходя, нахамив им, можете потерять лицо и обрести рыло. И тогда вам уже никогда не увидеть звёздного неба.