Глава 13. По следу Тухлого

На следующий день Вовка, как и обещал, пришёл в отделение. В девятом кабинете за одним из трёх столов сидел сержант Назаров. В этот раз он выглядел не так бодро, как вчера.

Здравствуйте, – поздоровался Вовка. – Это я.

Здравствуй. Проходи, садись. А где твоя знакомая?

В очереди. После обеда зайдёт, – ответил Вовка и уселся на стул.

Вот видишь, – сержант с возмущением указал на пустующие столы, – все при деле, один я при бумажках. Ненавижу эту писанину. Вчера часа два писал. И вот сегодня опять пишу: объяснительную сочиняю. Вчерашнее задержание приказано описать в самых мельчайших подробностях. А я им что, Чехов?

Это насчёт задержанных? – спросил мальчик.

Назаров с досадой покачал головой.

В том-то всё и дело, что задержали только Бритова, а второй сбежал.

Как? – встрепенулся Вовка. – Он же был пьяным.

Все так думали. Перехитрил нас подлец. Когда Басевич поднял его с постели, тот сделал вид, словно ничего не соображает: где он и с кем, и пьян настолько, что на ногах едва держится. Стал нести всякую чушь о какой-то козе, у которой вымя величиной с тыкву, а молока у неё больше, чем у любой коровы. Кружит он так по комнате, цепляется то за одно, то за другое. Потом, будто случайно, задевает понятого и, якобы, чтобы удержаться на ногах, повисает на нём. И вдруг подхватывает мужика под мышки, приподнимает и с разбега таранит им заколоченное фанерой окно. Тот проламывает телом фанеру и вываливается наружу. А эта сволочь хватает с подоконника две бутылки и – в нас, по одной на брата: мне в грудь угодил, а Басевичу в голову. А сам прыг в окно, и дёру. Я пару раз выстрелил по нему, да только не попал. Ушёл гад! Знали бы, что это за зверь, подстраховались бы.

А кто он, так и не выяснили? – спросил Вовка.

Выяснили. Это тот самый Тухлый, которого мы уже месяц ищем.

Тухлый? Фью-ю, – присвистнул мальчик. – Вот это мы лопухнулись. А ведь я должен был узнать его. Лучше бы я вчера там остался.

На что сержант ответил:

Между прочим, у понятого сейчас сломан позвоночник: Тухлый ему прямо на спину прыгнул. А ведь на его месте мог оказаться и ты. Так что не жалей.

Ладно, – согласился Вовка. – А не пробовали искать его?

Как не пробовали? Искали. Вчера двенадцать человек бросили на эту операцию. Но он как в воду канул. Да и где его в таком городе отыщешь? Подвалов, чердаков, брошенных квартир – тысячи.

Дверь неожиданно распахнулась, и в кабинет вошёл Набатов.

Дежурный мне сказал, что ты здесь. Здравствуй, Володя, – протянул он руку. – Уже в курсе?

В курсе, – ответил паренёк. – А что рассказал рыжий?

Набатов пододвинул себе стул, сел.

Рыжему был дан шанс облегчить свою участь, сдав снабженца, через которого они добыли столько продуктов. Но Бритов клянётся, что знает только его посредника, и то всего лишь в лицо. И ещё он слышал, что тот сейчас в командировке, дней на десять уехал.

А как случилось, что Тухлый оказался у рыжего? – спросил Вовка.

Правильные вопросы задаёшь, – улыбнулся майор. – А привёл его от снабженца всё тот же посредник, некто Семенов Анатолий Анатольевич. По описанию ему лет сорок; среднего роста, худощав, плешив, в общении высокомерен. Но где его искать, Бритов не знает.

Юрий Иванович, а в какую командировку он мог уехать из города, уж ни к фашистам ли? – спросил Вовка.

Посредник вора – и к фашистам? – переспросил Набатов. – Смелое предположение.

Смелое, – согласился мальчик. – Но мы же о нём ничего не знаем. А может, он важнее снабженца?

Умница, – оживился начальник милиции. – Тыловика действительно могут использовать в тёмную, в качестве пешки в большой игре. Ясно одно: Тухлый знает всех, кто нам нужен. Если тот доберётся до своих приятелей и поднимет тревогу, они нам все концы обрубят.

Товарищ майор, разрешите? – подал голос сержант.

Говори, – кивнул ему Набатов.

Я вот о чём думаю, – сказал сержант, – сегодня двадцать шестое. А Тухлый и, видимо, Жакан, несмотря на серьёзный риск, уже месяц околачиваются в блокадном городе. Уж не ждут ли они Нового года?

У меня тоже есть такое опасение, – произнёс Набатов. – Новогодние утренники с большим скоплением детей, присутствие первых лиц города – время для подлых дел самое подходящее.

Юрий Иванович, нужно срочно искать Тухлого, пока его след не остыл, – заявил Вовка.

То-то и оно, что нужно. Я поэтому и зашёл, – сказал Набатов. – Ты, Володя, не сильно занят эти дни?

Сегодня пятница… До понедельника соседка хлеб получает, так что три дня у меня есть.

Это хорошо, – обрадовался начальник милиции. – Нам бы сейчас любая помощь не помешала, тем более твоя. Ты его хоть мельком да видел. Авось судьба и в третий раз выведет тебя на него. Так ты поучаствуешь в поисках?

Конечно, Юрий Иванович. Мне и самому хотелось бы найти его.

Вот и отлично. Людей, правда, у меня сегодня нет, все на заданиях, – вздохнул Набатов. – Так что, Назаров, рассчитывайте только на свои силы.

Ясно, товарищ майор.

Вам и вчера было ясно, да результата до сих пор нет, – с досадой заметил Набатов. – А задача остаётся прежней: поиск возможных свидетелей и самого беглеца. Для этого, сержант, переоденьтесь в штатскую одежду и вместе с Володей ещё раз обследуйте район вблизи дома Бритова.

Есть, товарищ майор. Сейчас только объяснительную допишу…

Отставить. Все бумажные дела – в сторону. Найдёте рецидивиста, и объяснительная записка вам не понадобится.

Сержант облегчённо вздохнул и спрятал бумагу в ящик стола. Набатов предупреждающе поднял палец.

И запомните: ваше дело – разведка и точный доклад дежурному, моё же – задержание. Все понятно?

Так точно.

Хорошо. А сейчас оба по домам: переодевайтесь, утепляйтесь, и где-то через часок встречаетесь у дома Бритова, – подытожил Набатов. – А чтобы лучше вам соображалось, сообщаю, что в случае удачи поощрение будет материальным.

Я понял, до свиданья, – сказал Вовка и вышел из кабинета.

Начальник тоже направился было к двери, но остановился.

Назаров, ты, разумеется, старший, но его предложения напрочь не отвергай. Я уже заметил, что у него есть и чутье, и некая подсознательная логика. Наша тактика, как видишь, не всегда приводит к успеху.

Мне всё понятно, – сказал сержант. – Его версии отработаем.

Вот это я и хотел услышать, – заключил Набатов.

 

День был морозный, в воздухе поблёскивали редкие искорки снежинок. В десять часов Вовка и Назаров встретились у подъезда рыжего. Они обошли дом и оказались на тропе, проложенной к нему наискось. Окно квартиры Бритовых всё ещё было выдавленным. Куски фанеры с обломками переплёта висели на приклеенных к ним обоях.

Ну что, давай думать с чего начнём? – сказал Назаров.

Извините, – сказал паренёк и посмотрел на сержанта, – как мне вас называть?

Георгием, – ответил тот.

Понятно, – отозвался мальчик. – Георгий, а не припомните, что за обувь была у Тухлого?

Та-а-ак, – задумчиво протянул сержант. – Кажется, у него были… валенки на резиновом ходу… укороченные. Точно.

Отлично! – оживленно воскликнул Вовка. – А у дядьки с первого этажа?

А у того какие-то изодранные опорки, скорей всего, стоптанные валенки, – ответил Назаров.

Хорошо. Тогда у нас есть шанс найти следы Тухлого.

Они остановились на тропе, как раз напротив места падения двух тел. Подходить ближе не имело смысла. Потому что снег вокруг него взрыхлён ногами, по крайней мере, нескольких человек. Однако мальчика это не смутило. Он указал на борозды берущие начало прямо у их ног и уходящие к дому под прямым углом.

Георгий, это, наверно, следы санитаров?

Ну, их, конечно, и Басевича; а позже ещё кто-то из наших подходил.

А вот это не его след? – Вовка указал на две рваные полосы, идущие к тропе на значительном удалении от остальных, под более острым углом.

Слушай, а ведь ты прав, это он удирал. Видишь след неровный? – Под пулями бежал. Он меня бутылкой в грудь так отоварил, что я минут десять отдышаться не мог. Где уж тут попасть в него.

Тогда идёмте туда, – Вовка жестом пригласил Назарова к той точке, где следы Тухлого выходили на тропу, – там удобнее будет.

Подойдя к нужному месту, они присели на корточки. Вовка пригоршнями стал снимать снег с краёв последнего видимого следа. Добрался до отпечатка подошвы, тщательно сдул упавшие на него снежинки.

Вот он какой, – сказал паренёк. – Георгий, а у вас случайно не на чём зарисовать его?

Ну как же, у меня – да не на чем? – усмехнулся сержант. Он извлёк из кармана и протянул мальчику блокнотик и карандаш. – Держи.

Вовка быстро набросал узор следа, повторил его на другой страничке, один листок вырвал себе, блокнот вернул хозяину. Они поднялись.

Теперь у нас есть его след, – с удовлетворением сказал мальчик. – А это уже неплохая зацепка.

А что нам его след? Это ведь не лес тебе, а город, – возразил сержант.

Ничего, что город. Тропки сейчас узкие, а он бежал и, значит, где-нибудь да оступался. Надо искать его след. Шанс, правда, небольшой, но есть.

Ну что ж, искать так, искать, – сказал сержант. Он встал спиной к дому, развёл руки в стороны. – Вот это наш сектор поиска.

Паренёк задумчиво кивнул.

Разделимся? – спросил Назаров.

Разделиться надо, – отозвался тот. – Только в этом секторе я бы стал искать в последнюю очередь.

Как? – удивился сержант. – Он же сюда убежал.

Я думаю, тот, кого мы ищем, не хуже зайца умеет уходить от погони, поэтому он и на свободе. А заяц умеет такие петли накручивать, что шею свернуть можно.

Значит, будем искать слева и справа? – уточнил Назаров.

Вовка повернулся лицом к дому.

Вон там, за домом виднеется труба котельной, возле неё давайте и встретимся, часа в два. Хорошо?

Ладно, – скептически согласился сержант. – Только зачем бы ему такую дугу закладывать?

А разве у него был выбор? Ведь выпрыгнуть он мог только на эту сторону. А если ему нужно было в другую?

Резонно, – отметил милиционер. – Да, всё логично. Тем более, что этот сектор мы худо-бедно отработали. Итак, влезаем в шкуру Тухлого и распутываем его заячьи вензеля.

Точно, – заключил Вовка. – Только бы снег не пошёл.

Часть пути Георгий и Вовка прошли вместе. Потом по одной из тропок мальчик повернул направо, а сержант налево. Раза два-три они ещё видели друг друга издали, потому что дома в этом районе стояли ровно, как зубья расчёски, и нужно было каждый из них обследовать. А дальше пути их разошлись.

Вовка, как заправский следопыт, настойчиво искал нужный ему след. Но не находил. Однако, идя вдоль пятого по счёту дома, мальчик обратил внимание на алые пятнышки крови, изредка встречающиеся на тропинке. Кровь на снегу нынче не редкость. Ведь артиллерийские обстрелы не прекращаются, а значит – и ранения. Кроме того, люди обессилили и часто падают, ударяются. Носовые кровотечения тоже в порядке вещей. И всё же пренебречь такой мелочью, как пятнышки, паренёк не захотел, а взял себе на заметку.

Он предположил, что одна из пуль всё же ранила рецидивиста. И, уже никуда не отклоняясь, пошёл по алым точкам. На утоптанном снегу появлялись и другие кровавые пятна, но те, по которым он шёл, напоминали сочные ягоды клюквы. След капель часто прерывался, потом снова находился. Иногда они меняли свою форму: то становились маленькими, как родинки, то расплывчатыми, словно кляксы. Тогда Вовка садился на корточки, внимательно рассматривал эти пятнышки, рассуждал: что если это уже другая кровь? Но всё же шёл дальше.

У одного из уцелевших окон дома, как у экрана, сидела сухонькая, словно осенняя травинка, старушка. Вовка поклонился ей и жестом спросил у неё разрешение зайти к ней. Она согласно кивнула. Мальчик зашёл в подъезд, толкнул дверь. "Здесь тоже не запираются", – отметил он.

Здравствуйте, бабушка.

Здравствуй, – ответила она. – Что ты там, на дорожке, разглядываешь? Или потерял чего?

Это я на капли крови смотрел, а вы не знаете, откуда она взялась на тропинке?

Нет. Может, кто нос разбил или ещё что случилось.

А я и в самом деле сейчас ищу одного дядьку, такого молодого, круглолицего. Он у моей знакомой хлебные карточки вырвал из рук. Вчера утром его чуть не поймали, но он сбежал. Вы случайно не видели: никто не пробегал мимо вашего окна?

Был один подозрительный дядька: морда красная, как у вампира, не в пример тебе. Но он не бежал, а шёл.

А когда это было? – заволновался Вовка.

Часы у меня давно уже стоят. Во сколько он проходил, не скажу. Но на улице тогда уже светло было, – ответила старушка.

А во что он был одет, не припомните?

Нет, не помню. Как-то легонько был одет… и без шапки.

А что у него за обувь была?

Не знаю, милый. Но вот мне показалось, что он хворает чем-то. Как-то руку он прижимал к плечу… вот так, что ли? – показала она.

А лицо у него русское? – продолжал допытываться мальчик.

Ой, нет, – оживилась бабушка, – вылитый бурят. Я одно время в Бурятии жила, так там много таких мужчин встречала: волосы тёмные, глазки узкие, щёчки – как яблочки. Вот какие.

Она приложила свои костлявые кулачки к щекам.

Это он! – обрадовался Вовка. – Спасибо вам, бабушка.

Ты, внучек, с ним поосторожней будь. Он хоть и невысокий, но крепкий. Я таких давно уже не видела. А физиономия – кровь с молоком. Он мне сразу не понравился. Чужак, не иначе.

Да, чужак, это точно. Но не беда, что он сильный. У нас и на него управа найдётся. Мне бы только отыскать его. Ну, я пойду, бабушка. Будьте здоровы, – уважительно кивнул ей Вовка.

И ты будь здоров, мальчик, – ответила старушка.

Вовка вышел на улицу и продолжил свой путь.

"Уже квартала четыре прошёл, – отметил он про себя, – и всё вправо. Хорошо хоть не на перекрёстках переходил он улицу. А не то я бы по полчаса тратил на поиски его следа. Жаль Назаров далеко отсюда. И к той котельной я, видно, не попаду сегодня. Одно радует: бандит практически не петлял. Он, не меняя общего направления, упорно двигался к известному ему прибежищу. Шёл в основном дворами. Это может означать, что он был ранен и нуждался в срочной помощи. Поэтому и подвалы, и чердаки исключались. Теперь уже ясно: Тухлый шёл к своим".

И только у Вовки проснулся азарт, как вдруг пятна крови снова пропали, причём не у подъезда дома, а между ними. Паренёк прошёл вперёд, – нигде ни единого пятнышка. Вернулся и стал осматривать дом. Обычная пятиэтажка, тропки у подъездов узкие, сразу видно, что жильцов стало гораздо меньше. Вовка минут двадцать изучал следы у подъездов – ни одного похожего следа. Он разочарованно вздохнул: "Похоже, моё везение на этом и закончилось. Но все же Тухлый должен быть где-то здесь".

Мальчик основательно продрог и страшно проголодался. "Домой бы сходить, хоть на часик", – мечтал он. Но какое-то противоречивое чувство удерживало его от этого. Вовка даже обозлился на себя: ну, что он сделал не так? В чём его промах? И тогда он медленно побрёл назад, сначала вдоль ближайшего дома, потом вдоль ранее пройденного. Шёл, посматривал на алые пятна крови и думал. И вдруг он заметил, что расстояние между ними существенно увеличилось. Мальчик прошёл ещё метров пятьдесят: картина не изменилась. Он озадаченно остановился, – чтобы это могло значить? Не мешкая, он вымерил расстояние между пятнами – вышло что-то около пятнадцати-семнадцати шагов, – и вернулся к прежнему направлению. Когда частота падения капель изменилась, дистанция между пятнами сократилась в среднем до восьми шагов. Он шёл и размышлял.

"Выходит, на этом участке пути, длиной всего в двести-триста шагов, у бандита отчего-то увеличилось кровотечение. Может, он устал зажимать рану? Но ведь Тухлый, в отличие от большинства горожан, регулярно ел тушёнку, и был значительно сильнее их. Или потеря крови оказалась для него настолько серьёзной, что он стал терять силы. Но в таком случае, куда же он исчез?"

Вовка снова остановился у последней капли крови. И вдруг всё понял:

"Тухлый прошёл здесь дважды. Может, он чего-то испугался или заблудился. Ведь мог же он чего-то напутать? Значит, нужно его искать не здесь".

Мальчик во второй раз вернулся к точке, у которой расстояния между пятнами изменились. Внимательно огляделся. "Этот гад должен быть тут, в первом подъезде", – решил он. Мальчик сантиметр за сантиметром изучил не только дорожку и ступени, но и сам подъезд. И опять не нашёл ни единого намёка на то, что бандит когда-либо входил сюда. Паренёк в самых мрачных, расстроенных чувствах вышел из подъезда. "Да пропади оно все пропадом! – в сердцах махнул он рукой. И тут же изумлённо воскликнул: – Ёлки-палки! Так вот же его следы".

От тропы, проложенной вдоль дома, чуть левее подъезда, ко второму порядку домов косо уходила взрыхленная чьими-то ногами борозда. Вовка подошёл к ней, как и у дома рыжего разгрёб снег вокруг отпечатка ступни, сравнил узор. – "Он!" – воскликнул мальчик. И снова усталость, казалось, непреодолимая, отступила, да и голод притупился. Возбуждение, вызванное этой маленькой победой, вернуло ему прежнее настроение. Он, с немалым трудом пробиваясь по глубокому снегу, пошёл по следу преступника. Шагал и думал: "Почему он изменил направление? И где все-таки его логово, в этом ли доме или в следующем? Только бы не упустить".

След вывел на тропу у дома, и тут же раздавленными клюквинами закраснели на ней капли крови. И снова в разрыв между домами, уже в третьем по счёту порядке, устремился одиночный след бандита. Он явно решил пересечь квартал по диагонали. Что его вынудило делать это? Экономия по времени – мизерная. Возможно, возвращаясь по своему следу в поисках знакомых ориентиров, Тухлый неожиданно для себя обнаружил, что оставляет за собой слишком заметные следы крови. Вот он и пошёл по рыхлому снегу, на котором их почти не видно. Эта очевидная предосторожность может означать лишь то, что его убежище уже близко.

След беглеца, то и дело ныряя в глубокий снег, лесенкой прошёл через весь квартал. Он вывел паренька в последний разрыв между домами, под прямым углом пересёк улицу и у второго от угла дома пропал, причём, полностью. Вовка обошёл все ближайшие дома – следов не обнаружилось. И тогда он вновь вернулся к последнему пятну крови, которое оставил Тухлый на тротуаре. Вблизи этого пятна в промежуток между домами уходила узкая тропа. Если мысленно продолжить линию перехода им дороги, то становится понятным, что он хотел попасть именно на эту тропку, проложенную между торцами домов. И, вероятней всего, он в одном из них.

Мальчик медленно прошёл вдоль этих домов. Дома слепые: вместо стёкол сплошь фанера, доски, картон и прочие подручные материалы. Тут свидетелей вряд ли отыщешь. Однако, совершенно очевидно, что в одном из этих домов живёт кто-то из сообщников Тухлого.

И тут Вовка почувствовал, что на него наваливается дурнота. Он сел прямо в снег, нагрёб лёгких, как пух, снежинок, окунул в них лицо, потёр виски, шею. Минуты через три обморочное состояние прошло. "Пора домой, – решил мальчик, – смеркается, да и мороз всё злее. Надо бы ещё в милицию заглянуть, но сил нет. Завтра схожу. Домой бы хоть добрести".

Через полчаса Вовка был дома. Он растопил печку, поставил разогреть уху. Достал сэкономленную им вчера корочку хлеба. Поел. Подложил в печь поленце, пододвинул к ней кровать и лёг отдохнуть. Около получаса мальчик отлёживался, наслаждался покоем, размышлял. Внезапно появилось лёгкое, как облачко, беспокойство, некое тревожное предчувствие того, что может что-то произойти. Вовка уже заметил за собой такую странность: если он всерьёз настраивается на определённую ситуацию, то иногда начинает улавливать смутный фон происходящих или же только назревающих в связи с ней событий.

"Ничего там за одну ночь не случится, – успокаивал он себя. И тут же пришла мысль: – А что если именно сегодня Тухлый переберётся на новое место? Вот будет неудача. Тогда ни его самого, ни его сообщников завтра снова не найдём. Всё-таки хорошо было бы ещё немного понаблюдать за этими домами".

Беспокойство всё росло и росло. Вовка поднялся. Ему жалко было себя. Но куда от этих мыслей деться? Он знал, что они не оставят его в покое. В конце концов он махнул рукой и стал одеваться. "Сейчас около шести. Часика полтора подежурю – и домой. А уж завтра возьмёмся за них как следует".