Глава 16. Малыш Ладо

Примерно в полдвенадцатого мальчик подошёл к нужному ему дому и начал поиски своего друга Славки Огородникова. Дом, к великому счастью жильцов, сохранил почти все свои стекла. Теперь в условиях, когда атаки с воздуха почти прекратились, а электричество отключено, это стало его неоспоримым преимуществом.

Ни в первом подъезде, ни во втором о новых жильцах никто ничего не слышал. У третьего подъезда Вовку поджидал дядька с пустым жестяным ведром. Было понятно, что он вынес во двор помои и возвращался к себе. Его чёрный полушубок и шапка из овчины, добротные стёганые штаны свидетельствовали о достатке хозяина этих вещей. А совершенно седые виски и лёгкая сутуловатость сообщали о его пожилом возрасте. Мальчик подметил всё это ещё на подходе к нему.

Кого-то ищешь? – внимательные светло-серые глаза изучающе кольнули Вовку.

Здравствуйте, – ничуть не смутился он. – Славку Огородникова ищу. Вы знаете, где он живёт?

В этом подъезде Огородниковы не живут, – категорично заявил тот. – Я здесь всех знаю.

Так уж и всех? – высказал сомнение Вовка. – А если их всего два дня как переселили?

А с чего это вдруг? – недоверчиво спросил дядька.

Это снаряд прилетел вдруг, – простодушно пояснил Вовка. – А кому хочется жить в аварийном доме? Вот помаленьку и расселяют всех жильцов в опустевшие квартиры.

Ну, у нас вроде нет пустых квартир, – уже не так уверенно произнёс дядька. – Ты бы лучше в домоуправлении спросил. Там вся информация у них есть.

А кто я для них, чтобы они мне рассказывали обо всех? – возразил Вовка. – Шуганут, и всё тут. А мне Славка нужен. Да я его и без них найду. Всего три подъезда осталось. Всех обойду, но отыщу его.

Вижу, настырный ты парень. Ищи, коль охота, – отмахнулся дядька от его проблем. – У меня, в семьдесят шестой, его нет.

Ясно, – сказал Вовка. И, войдя вслед за ним в подъезд, постучал в первую же справа дверь.

Он уже опросил жильцов второго этажа, а повизгивание ручки ведра о его жестяные ушки всё продолжалось. В шестьдесят восьмой квартире на его стук не ответили. И мальчик, как было уже не раз, смело перешагнул порог. В прихожей было темно и тихо. Не закрывая за собой, он прошёл до двери комнаты и постучал. Не получив ответа, он приоткрыл её. Светлее не стало. Окно в комнате, несмотря на отсутствие электричества, по-прежнему наглухо занавешено.

Хозяева! Есть кто дома? – громко спросил мальчик.

Никто ему не ответил.

Ну, ладно, нет, так нет, – пробормотал Вовка. Взялся за ручку и приготовился затворить за собой дверь.

И в этот момент он услышал какой-то шорох. "Мышка, что ли?" – подумал он. Но секундой позже до его слуха донеслось теперь уже пыхтение. Вовка опять просунул голову в комнату.

Кто там?

И тут послышались понятные человеческие звуки: чьё-то мягкое падение, покряхтывание и затем мелкие нетвёрдые шажки. Вовка осторожно открыл дверь. На уровне своего живота он увидел светлое пятно детского личика. Мальчик присел на корточки, ребёнок неожиданно крепко ухватился за его пальцы. Вовка взял его на руки, поднялся.

Ты кто, малыш? – спросил он.

Но ребёнок только сильнее прижался к нему.

Ты не умеешь говорить, – догадался Вовка. – Ну, ничего, ещё научишься. Пойдём-ка со мной, шторку отодвинем. А то у вас такая темень, что я даже тебя не разгляжу.

Он подошёл к окну, пошарил по его краю и всё понял: прямо к раме добросовестно прибит плотный коврик. Очевидно, он использовался сразу по двум назначениям: для надёжной светомаскировки и для сохранения тепла. Шляпки гвоздиков небольшие. Но без согласия хозяев освободить хотя бы край коврика Вовка не решился.

Где у вас тут свечка? – без всякой надежды быть понятым спросил он ребёнка.

Тот протянул ручку в сторону. Вовка двинулся в том направлении и на тумбочке насилу разглядел белое блюдце с коротким огарком. Он достал из кармана спички и зажёг свечу. Мрак неохотно отступил в дальние углы комнаты, распластался по полу, спрятался в тени предметов, затаился в глазах ребёнка. Вовка с удивлением рассматривал его иссиня-чёрные глаза, блестящие, сказочно длинные ресницы и черные бровки на бескровном личике. "Ну, прямо ангелочек, да и только", – сказал он и вытер ему носик. На малыше были надеты два или три свитерка, зимнее пальтишко, валеночки и меховая шапочка. Штанишки были сырые и холодные-прехолодные. Паренёк с тревогой взглянул на крохотный фитилёк. Оглянулся и замер.

Вот тебе раз! Так ты, оказывается, не один тут?

На кровати под ватным одеялом, не снимая валенок и пальто, отвернувшись к стене, спала женщина. Вовка подошёл к ней и осторожно тронул её за плечо.

Извините, ваш ребёнок застудится, – сказал он.

Но она его не услышала.

Тётенька! – нетерпеливо окликнул он, и потряс её за плечо.

Пружинная сетка кровати заскрипела, но тело женщины не отозвалось ни малейшим колебанием. Вовка поискал пульс на её шее. И не обнаружил ни пульса, ни крохи тепла. Тогда он вернулся за блюдечком с коптящим фитильком. Поднёс его к лицу женщины. Она выглядела девчонкой, но всё же смерть уже поработала с её лицом.

Это мама? – на всякий случай спросил Вовка.

Малыш несколько раз кивнул.

Красивая она у тебя, – сказал мальчик. – Да вот беда: уснула твоя мама, крепко уснула, малыш. Так что будем собираться. А то огонёк погаснет – ничего не увидим.

Паренёк снял с умершей женщины одеяло. Сбоку от неё, там, где спал малыш, он нашёл старый пуховый платок. И всё это положил на пол.

У тебя саночки есть? – спросил он малыша.

Ребёнок, соглашаясь, закивал.

Это уже неплохо. А где твои саночки лежат, покажи мне.

Малыш указал пальчиком на дверь.

А, понял, в прихожей. Я просто не приметил их.

Вовка настежь распахнул дверь, успел увидеть отблеск металлических полозьев, стоящих под вешалкой санок, и пламя свечи погасло.

Да, малыш, – проговорил он, – не успели мы с тобой собраться. Мрак полнейший. Придётся коврик от рамы отрывать. Ну-ка, посиди маленько.

Вовка посадил было малыша на одеяло, но тот так отчаянно уцепился за ворот его фуфайки, что пришлось снова взять его на руки.

Чего ты так боишься? Я же не ухожу от тебя, – подосадовал Вовка.

Он подошёл к окну, подсунул пальцы руки под правый край ковра и рванул его на себя. Один гвоздик был выдернут вместе с ковром, со второго сорвало шляпку, а третий, прорвав ткань, остался в раме невредимым. Возникла узкая щель. Теперь Вовка взялся намного удобней и несколько раз кряду рванул за край ковра. В результате его рывков весь нижний угол ковра был освобождён от гвоздей. Паренёк осторожно подогнул его под ковёр. Холодный свет залил комнату.

Вовка осмотрелся, снял со спинки стула двое детских штанишек, подхватил с пола одеяло с платком и прошёл в прихожую.

Ну что, поедем на саночках кататься? – спросил он малыша.

Тот утвердительно кивнул.

Ну, вот и хорошо. Тогда закроем комнату и поедем к тёте.

Вовка вывел малыша из квартиры, вытащил на лестничную площадку санки и положил на них приготовленные вещи. Затем он осмотрел вешалку, нашёл на ней крохотные варежки и шарфик. Подвернувшийся ему под руку ключ, висевший на одном из крюков, он сунул в карман. Мало ли что случится. Ведь надо ещё будет прийти за вещами малыша, а возможно, и за документами.

На лестничной площадке Вовка стал закутывать ребёнка в платок. Завидев спускающегося с верхнего этажа всё того же дядьку, мальчик спросил его:

Дяденька, а как зовут этого малыша?

Дядька с любопытством уставился на их приготовления и остановился.

Это Ладо Чхеидзе, – ответил он. – А ты, куда его собираешь? Он ведь с матерью живёт.

Заберу его пока к себе домой. А мамы у него больше нет. Уснула она, очень крепко.

Да-а? – удивился дядька. – Жаль Тамару, очень жаль. Такая молодая была, весёлая…

Дяденька, а у него ещё есть кто-нибудь, не знаете?

Отец должен быть. Уехал с заводом, обещал забрать их.

Ему года два? – Вовка кивнул в сторону Ладо.

Что? А, ему уже четыре. Он разговаривал да, видать, разучился.

Понятно, – сказал Вовка. И упрекнул дядьку: – А вы говорили, что нет пустых квартир. Вот вам, пожалуйста.

Да. Этого даже я не ожидал,– признался мужчина. – Жаль, конечно. Надо будет проститься с нею. И ты прощай, сосед.

Дядька наклонился и шутливо коснулся пальцем носика малыша.

А вы не поможете мне спуститься с ним, – попросил его Вовка.

Нет, мальчик, извини, времени нет, мне надо вернуться: забыл кое-что дома.

Ну, тогда ладно. Мы пойдём.

Дядька кивнул ему и заторопился по лестнице вверх, а Вовка с Ладо на руках, гремя санками, пошёл вниз. Одеяло на первом же лестничном марше сползло с санок. И мальчик, добравшись донизу, оставив зажмурившегося от обилия света Ладо рядом с санками, сходил за одеялом. Затем он застелил им санки, усадил в них малыша и тщательно со всех сторон укутал его. Вовка взглянул на окно комнаты, где жил малыш, поправил ему варежки, шарфик, вытер ему носик и потащил санки за собой. Ладо за всю дорогу не проронил ни звука.

Вот они и дома. Вовка привёл ребёнка в порядок, поставил его перед дверью и постучал.

Тётя Мария, увидев малыша, охнула и отступила.

Вова, ты без сюрпризов уже и дня прожить не можешь, кто это?

Сейчас всё расскажу, тётя. Затащите санки.

Когда они преодолели порог и закрыли за собой дверь, тётя растерянно нащупала стул и тяжело села на него. На улице был ещё день, и света вполне хватало на то, чтобы хорошенько рассмотреть малыша.

Ну, рассказывай. Что это за чудо? И откуда оно?

Это Ладо Чхеидзе. Он остался без мамы. А его отец эвакуировался с заводом, обещал вернуться за ними. Он с левого берега, тётя.

Какой черт занёс тебя туда?

Мне нужно было увидеть там одного человека.

И, конечно, опять по государственной надобности, – съязвила она.

Вовка пожал плечами: думайте, мол, как вам совесть позволит. И спросил её:

Тётя, вы так сердитесь, может, мне лучше назад отвезти его к телу матери? Там, правда, темно и холодно, но зато у нас никаких проблем не будет.

Малыш, глядя то на тётю Марию, то на Вовку, судорожно ухватился за него.

Да Бог с тобой! – всплеснула она руками. – Не пугай ребёнка. Ну, чего застряли на пороге? Раздевайтесь, благо, у нас не холодно сегодня. А насчёт малыша… ты всё правильно сделал, Вова. Я бы тоже не смогла там оставить его. Не твоя вина, что в нашем городе сейчас и шагу не ступишь, чтобы на чьё-нибудь горе не наткнуться.

А у нас в деревне, тётя, всегда так было: от чужой беды и захочешь, да не отвернёшься. Случится у кого-то пожар – всем миром тушим, а иначе и самому сгореть недолго. Коль потеряется кто в лесу – вся деревня ищет, а ты заплутаешь – тебя станут искать. Закон такой.

Ладно тебе. Умывайся пока, а я ребёнком займусь. Ты пойми, я не сержусь, а волнуюсь. Ведь взять ребёнка – это большая ответственность, особенно в такой голод. Себе ты можешь отказать в еде, а как ему откажешь? Вот что меня беспокоит.

Ничего, тётя. Я знаю, мы справимся. Выпишем на него заборную книжку и через милицию разыщем его отца. Всем этим я завтра же и займусь.

Ну, хорошо. И хватит об этом. Иди сюда, малыш, мыться будем, – тётя протянула к нему руки.

Вовка погладил его по головке и слегка подтолкнул в сторону тёти.

Иди, Ладо, – сказал он. – Сейчас умоешься, и кушать будем.

Мальчик заковылял к тёте. Та улыбнулась.

Ну-ка, дружок, повернись-ка к свету.

Малыш послушно повернулся.

О! – восхищённо воскликнула тётя. – У тебя такие реснички, что любая девчонка позавидует. А вот щёчки закопчённые, надо помыть их.

Тётя Мария взяла малыша за руку и повела к печке. Она поставила на табуретку тазик, налила в него тёплой воды и умыла малыша. Потом стала подтягивать ему штаны и от неожиданности вскрикнула:

Вот дела! Да ты, дружок, оказывается, мокрый по пояс.

Тётя, я взял ему пару штанишек на смену. Сейчас дам, – поспешно сказал Вовка. – Только их погреть надо.

Ну так грей. И подбрось в огонь ещё поленце. Надо выкупать ребёнка как следует. Придётся сегодня ещё разок за водичкой сходить.

Я схожу, тётя.

Ладо, а сколько тебе лет?

Малыш показал ей четыре пальчика.

Четыре годика? – удивилась тётя. – А почему же не разговариваешь?

Он умел разговаривать, да разучился, – сказал Вовка. – Силы копит.

А-а, тогда все понятно.

Через десять минут они сели за стол. Тётя Мария в каждую из тарелок положила по одной поварёшке горохового супа. Малыш управился раньше других. Тётя стала собирать посуду. И только убрали от него тарелку, как из его глаз посыпались крупные бусинки слёз. Тётя Мария грустно взглянула на Ладо и положила в его тарелку ещё полповарёшки супа. Он съел, и всё повторилось снова: тихие слезы залили его щёчки. Тётя беспомощно развела руками.

Ну, я не знаю… Тут одна поварёшка осталась.

Вовка шмыгнул носом.

Да пусть уж доедает. Сколько он голодал, неизвестно.

Ладно, пусть доедает, – удручённо согласилась тётя Мария.

И остатки супа вылила малышу в тарелку. Тот всё съел и тут же за столом уснул. Вовка отнёс Ладо на свою кровать, укрыл его одеялом и вернулся.

Теперь надо думать, что нам есть завтра, – проговорила тётя.

Вовка тоже погрузился в размышления.

Тётя, я схожу к Юрию Ивановичу в милицию. Надо насчёт карточек посоветоваться с ним. Всё-таки завтра конец месяца.

Да-да, Вова, сходи. Надо выхлопотать карточки на Ладо, а не то мы не выживем.

 

Когда Вовка вошёл в отделение, часы у дежурного показывали без четверти семнадцать. Вовка спросил его:

Юрий Иванович у себя?

Да, – ответил тот.

Один?

У него Костров и Денищенко.

Я – к нему.

Смотри, Вовка, начальник не в духе, – предупредил дежурный.

Операция провалилась? – встревожился мальчик.

Да нет, кого надо арестовали. Только у него ничего не нашли.

Всё понял. Спасибо.

Мальчик постучал в кабинет начальника.

Да? – услышал он и приоткрыл дверь. Пахнуло цикорием, горящим фитилём и кислой овчиной.

Юрий Иванович, можно войти?

Заходи, Володя, – махнул рукой Набатов. – Мы уже заканчиваем. Присаживайся.

Мальчик поздоровался, огляделся и сел напротив начальника милиции, потому что торцы стола были заняты капитанами. Ближе к двери с открытым блокнотом сидел Костров, с дальнего края стола – Денищенко. Он с досадой дочитывал лежащие перед ним исписанные страницы.

Сегодня ничего путного мы уже не высидим, – сказал Набатов. – А ты взгляни на эти предметы. – Набатов выдвинул ящичек из своего стола и вместе с содержимым положил его перед мальчиком. – Что ты о них думаешь? Только имей в виду, что они изъяты при личном обыске у спецагента экстра-класса. А в квартире – пусто.

Мальчик с интересом стал рассматривать разложенные в ящичке вещи. Там были неподписанный конверт, новый, с вложенным в него чистым листком, расчёска, носовой платок, ключ от квартиры и засаленный блокнотик с адресами, фамилиями, номерами телефонов, схематичными набросками печей и подробным расходом материалов.

А Набатов ушёл в себя, помрачнел и, сокрушённо покачав головой, продолжил:

Так вот, Костров, ставлю тебе задачу, извини, – на сегодня. Ибо уже завтра нам нужно представить хоть какие-то доказательства преступной деятельности Печника. Этот дед всё-таки переиграл нас! – майор в сердцах стукнул кулаком по столу. – Значит, так, повторный обыск берёшь под свой личный контроль. То, что мы ничего не нашли, говорит только о том, что мы плохо искали. Искать необходимо лучше. Информация наверняка зашифрована. Все книги, старые календари, газеты просмотреть постранично. Любые пометки, проколы иголкой, закладки скрупулёзно обследовать и учесть. Всё мало-мальски подозрительное или просто любопытное изъять, уложить в мешок и тотчас отправить ко мне.

Вовка на короткое время перестал слышать Набатова. Он, уже в третий раз перебирая эти нехитрые вещицы, вдруг остановил внимание на ключе. С удивлением ощупал его, подержал в кулаке, рассмотрел голубую засаленную тесёмку, продетую сквозь приплюснутое ушко, и положил его перед собой на самый краешек стола. Вообще-то, это был ключ как ключ: нормальный металлический стержень с бородкой особой формы. Вовка сунул руку в карман фуфайки, немного пошарил там и вынул ключ, который он сегодня машинально снял с крючка в квартире, где живёт Ладо. Опасаясь спугнуть удачу, он приоткрыл кулак. Ключи были совершенно одинаковыми с одной лишь небольшой разницей: на Вовкином экземпляре тесёмочка была почти новой. Мальчик едва заметно улыбнулся и спрятал свой ключ в карман. А между тем Набатов продолжал ставить капитану, по сути, невыполнимую задачу.

– …Предупредите понятых и остальных соседей, чтобы молчали как рыбы. К дому в форме не подходить и близко и, конечно, не подъезжать на машине, ставить её где-нибудь в отдалении. По окончании обыска в квартире оставьте засаду. Будем ждать второго января. Вопросы?

Товарищ майор, а что вы подразумеваете под любопытными вещами? – спросил Костров.

А вот здесь, капитан, должна работать твоя интуиция. Ну, к примеру, ты обнаружишь какую-нибудь техническую книгу, которой в библиотеке печника с семиклассным образованием делать вроде бы и нечего. Это будет косвенным доказательством того, что он – человек высокообразованный. Вот так и надо примерять его судьбу, а по нашему мнению – легенду, к предметам, которыми он себя окружил. Если он – матёрый волчище, а рядится в шкуру ягнёнка, вы это должны обнаружить.

Ясно, товарищ майор. У меня к вам ещё один вопрос.

Давай, Костров, не тяни.

Для засады у Печника у меня нет больше ни одного человека. К тому же завтра нужно обеспечивать проведение Нового года.

Предложения? – нетерпеливо спросил Набатов.

Предлагаю снять одного из оперативников с засады на квартире Бритова, – сказал Костров.

Знаешь, Виталий, сними-ка лучше человека с квартиры Остужева. Вероятность появления там связного в эти сутки мала, а вот у Головёнкина и у Бритова – одинаково высока. В этих квартирах дежурить по двое.

Всё понял, товарищ майор.

Денищенко, докладная готова? – спросил Набатов.

Готова, – раздражённо ответил капитан.

Дай-ка просмотрю, все ли ключевые моменты ты отразил?

Денищенко протянул ему два листа, вырванные из конторской книги.

И это написано рукой… – будто сомневаясь, пробормотал Набатов. – Дима, или, может, это писано по-арабски?

По-русски, – буркнул тот.

Ну, тогда подожди, пока я перечитаю. Может быть, ещё переводчик потребуется.

Набатов с минуту сосредоточенно смотрел на текст докладной. Потом фыркнул и вернул листы Денищенко.

Читай сам. Я чуть глаза не вывихнул.

Товарищ майор, разрешите идти? – воспользовавшись паузой, спросил Костров.

Простите, – остановил капитана Вовка. – Мне кажется, я понял, где нужно искать улики.

Мальчик отметил, что и начальник, и его подчинённые на пару секунд живописно остолбенели.

– …Только мне нужно кое-что уточнить у капитана Денищенко, – сказал мальчик.

Уточняй, – с интересом предложил Набатов и кивнул капитану: говори, мол.

Пожалуйста, вспомните, что говорил Печник после того, как вы обыскали его?

Денищенко наморщил лоб и с явной неохотой стал рассказывать:

Я ему предложил вернуться в его квартиру и присутствовать при обыске. А он мне ответил, что лишний позор ему ни к чему, говорит, репутацию надо беречь. И ещё он сказал: когда, мол, вы разберётесь в этом недоразумении и снимете с меня всякие подозрения, тогда и вернусь домой.

Понятно. А он вовремя пришёл на встречу?

Немного задержался.

А насчёт этого ключа у вас был разговор? – спросил Вовка.

Был, – недоуменно ответил Денищенко. – Я сказал ему, что воспользуюсь его ключом, чтобы дверь не ломать. А он ответил, что она у него с начала войны не запирается. И хохотнул: «Там украсть нечего. Так что и вы не запирайте». А ключ, говорит, он по привычке носит, как талисман.

Ну и как, ключ не понадобился?

Так если сам хозяин сказал, что его дверь не заперта, то на фиг мне нужен его ключ? – возмущённо сказал Денищенко. – И вообще, товарищ майор, что этот подросток возомнил о себе? Думает, здесь одни дураки сидят?

Успокойтесь, капитан. Свежий взгляд всегда полезен. И потом, у вас же нет ни одной зацепки? А у Володи, по всей видимости, есть. А вдруг он найдёт то, что не смогли найти вы?

Найдёт? После меня?! Да ни в жизнь!

Напрасно ты горячишься, Дима, – усмехнулся Набатов. – Должен заметить, что Вовка ещё ни одной ошибки не сделал.

Денищенко вскочил, сорвал с себя часы, положил на стол.

Ставлю часы, что этот ваш юный сыщик ни-че-го там не найдёт!

А ты, Дима, рискуешь, сильно рискуешь.

Ничего! – воскликнул тот. – Я за свои слова в ответе. И требовательно посмотрел на Вовку.

Тот пожал плечами и сказал:

Ну, ладно. Если мы сейчас ничего не найдём, я отдам кожаный ремень, – он задрал фуфайку и показал свой трофей. – Но потом, а то штаны потеряю.

Все улыбнулись. Набатов нетерпеливо спросил Вовку:

Ну и где надо искать?

За той дверью, которую можно отпереть вот этим ключом, – ответил Вовка. С этими словами он взял со стола ключ и протянул его Набатову. – Он не от его двери. Я покажу, где это. Только нужно взять с собой лампу и свечи.

Володя, ты нас не разыгрываешь? – настороженно спросил Костров.

Я что, ненормальный? – обиделся Вовка. И спросил Набатова: – Так мы едем или нет?

Едем! – решительно сказал Набатов. – Вовка, вижу, что ты темнишь. Но всё ж надежды не теряю.

Взяли линейную лампу, два фонаря и свечу. Вовке, как он и надеялся, досталась свеча.

Через двадцать минут они были у дома печника. Подходя к подъезду, Вовка взглянул на окно Ладо: уголок ковра снова был опущен. Значит, Печник всё-таки был здесь. Вот хитрюга. И дверь, конечно, за собой запер.

Поднялись на третий этаж. Вовка остановился у двери шестьдесят восьмой квартиры, на всякий случай толкнул её. И протянул руку за ключом. Набатов пытливо посмотрел на него и молча отдал ему ключ. Мальчик сунул его в замочную скважину и дважды повернул вокруг оси. Вынул ключ и распахнул дверь. Прибывшие вошли в прихожую.

Денищенко включил фонарик, Костров зажёг линейную лампу. И вслед за Вовкой все проследовали в комнату. Мать Ладо всё в той же позе спала вечным сном. Костров подошёл к ней, поискал пульс, мрачно покивал головой.

Минут за двадцать до встречи Головёнкин был здесь, – сказал Вовка. – Он заходил сюда, чтобы попрощаться с соседкой.

Ты его здесь видел? – спросил Набатов.

Нет. Но ведь ключ у него от этой двери. Значит, он был последним, кто заходил сюда.

Логично, – согласился он. – Приступаем к обыску. – И взялся за высокую металлическую спинку кровати. – Денищенко, давай отнесём от стены.

Тот ухватился за вторую спинку.

Поднимаем, – скомандовал майор, – и несём.

Они приподняли кровать и понесли к середине комнаты. Практически одновременно и Костров, и Вовка увидели, как правая хромированная ножка кровати, из тех, что в ногах, удивительным образом удлинилась.

Не ставить! – предостерёг Костров. – Он подсел к ножке, взялся за её вкладыш, скомандовал: – Поднимите выше, ещё. Теперь, ставьте.

В руках у него оказался туго скрученный рулончик бумаги, длиной около двадцати сантиметров. Он был обернут в вощёный лист и в двух местах обвязан чёрной ниткой.

Ну-ка, разворачивай, – сказал Набатов. – Может, это облигации?

Костров снял ниточки и развернул обёртку. И только он положил рулончик на стол, как тот мгновенно раскатался в стопку плотно исписанных тушью таблиц. Майор бегло просмотрел странички и торжествующе воскликнул:

Есть! Это то, что нужно. Печник был совершенно уверен, что мы ничего не найдём. Однако этот лис просчитался, нашли. Ребята, продолжаем поиски. Он мог ещё что-нибудь припрятать здесь.

Точно, – сказал Вовка. – Я уже вижу одну его вещь. Вот эта книга тоже принадлежит ему.

Он указал на большую чёрную книгу, вложенную в руки женщины.

Денищенко наклонился над книгой, прочитал её название, с глубоким недоумением посмотрел на Вовку.

Так это "Закон Божий", – недоуменно сказал он.

Что это меняет? – спросил Костров. – Во-первых, немцы, как и мы, христиане. Во-вторых, книга ей действительно вложена после смерти, взгляни на её пальцы.

Набатов аккуратно взял из рук женщины книгу. Поднёс её к свету, полистал, остановился на одной из страниц, присмотрелся. И воскликнул:

Ей Богу, правда! Его это книга. Уверен, что его.

Отлично, – сказал Костров. – Есть надежда, что эту ночь мы будем спать дома.

Юрий Иванович, может ещё печное хозяйство нужно получше проверить?– смущённо подсказал Вовка, – особенно в его квартире.

Хорошая мысль, – согласился Набатов. – Ребята, кто сгоняет наверх?

Я схожу, – сказал Денищенко.

Ну, давай, Дима. Помни, что наш клиент – не ребёнок. У такого профессионала хоть один тайник дома, да есть. А мы пока не нашли его.

Я понял, – сказал капитан и вышел.

Костров, а ты осмотри кухню, – распорядился начальник.

Сейчас обследую, – ответил тот. – А можно взять лампу?

Ладно, давай мне свой фонарь.

Вовка достал свечу, зажёг её; прошёл к столу и, оплавив её донышко, поставил на блюдце. А на его краешек он аккуратно положил уже вторую за сегодняшний день сгоревшую спичку. Набатов, увидев это, усмехнулся.

Володя, ты мне что-то хочешь сказать? – спросил он.

Да, Юрий Иванович, мне нужна ваша помощь, – ответил тот.

Говори.

Сегодня в этой комнате я нашёл малыша, мокрого и голодного. Ему четыре года, но он не говорит ни слова: то ли ослаб, то ли испугался. Я завернул его в одеяло и на санках увёз домой. Но когда собирал его, сверху на лестничную площадку спустился Головёнкин. Он мне и рассказал, что зовут мальчика Ладо Чхеидзе. А его отец уехал в эвакуацию с заводом и собирался забрать их. Вы мне поможете найти его?

Даже не сомневайся. Я сделаю всё, что в моих силах, – с особой теплотой ответил Набатов. – Если он жив, я разыщу его.

Спасибо. Но это нескоро случится, а пока мне нужно отыскать хлебную карточку Ладо и завтра же перевести её на наш адрес. Иначе мы не выживем. Тётя и так порядком напугалась.

Эту проблему я решу, – сказал майор. – Только для начала давай-ка найдём их карточки и документы.

Давайте.

Но пока мы их ищем, расскажи, как ты здесь оказался, и почему так уверенно привёл нас именно в эту квартиру?

Всё просто, – ответил Вовка. – Вы переживали, что Печник может переиграть вас. Когда я увидел его адрес на конверте, то решил присмотреть за ним. Думаю, дай-ка я поищу в этом доме своего друга Славку. Тем более, вы сказали: ищи, где хочешь. Ну, если честно, это был всего лишь предлог походить, поговорить с людьми, а сам-то Славка где-то под Ростовом. Так вот, когда я нашёл здесь малыша и стал собирать его, то с их вешалки автоматически прихватил и ключ, – подумал ещё: вдруг приду за его одеждой, а дверь будет заперта. Вот он.

Мальчик вынул ключ и показал его Набатову.

Да, один к одному, – согласился тот.

Но квартиру я не запер. Оставил всё, как было. Лишь на окне уголок ковра отогнул: уж больно темно было. А когда Печник узнал от меня, что Тамара умерла, он пожелал проститься с ней. Но главное, он сказал, будто что-то забыл, и вернулся домой. Теперь ясно, он решил на всякий случай подстраховаться. А на месте этой книги лежал мальчик. Там, наверное, и сейчас ещё матрац сырой.

Набатов подошёл к кровати, пощупал постель.

А ведь точно, одеяло мокрое.

Ну вот и все тайны, – сказал Вовка. – Только не рассказывайте это Денищенко, а то он за свои часы шею мне намылит.

Договорились, – усмехнулся Набатов. – А ему этот урок не повредит.

И ещё, если Головёнкин спросит: как вы всё это нашли? – произнёс Вовка. – Скажите, что примерили ключ к замку и всё поняли. А про меня… не говорите ему.

Почему? Пусть бы знал, что у нас весь народ воюет против них.

Не надо. У нас был простой человеческий разговор, он поверил мне.

Вот чудак-человек! Уж очень ты деликатен, Вовка, даже странно. А впрочем, как хочешь, – махнул рукой Набатов. – И хоть я не всегда понимаю тебя, но от души говорю – очень ценю. Ты молодец.

Через две минуты документы и заборные книжки были найдены. Их извлекли из кармана пальто, надетого на мать Ладо. Набатов просмотрел их, выписал из них что-то в блокнот, а карточки отдал Вовке.

Фак эт спэра, сынок, – действуй и надейся! Узнай у соседей, как пройти к ближайшему магазину, и постарайся выкупить хлеб на сегодня и завтра. Мы тебя подождём. Выкупай и на мать. Пусть малыш отъедается.

Я понял. Спасибо, – сказал мальчик и торопливо вышел из комнаты.

 

Вовка едва успел, и от этого его радость была ещё более острой. А, возвратившись, он узнал, что Денищенко всё же обнаружил в квартире печника тайник. Когда капитан взялся за хорошо выбеленную решетку, закрывающую вентиляционное отверстие, то почувствовал, что она не зажата в пазах, а свободно скользит по ним вверх. Он поднял её. Посветил внутрь фонариком и заметил конец серой нитки. Потянул за неё и вытащил футляр, сделанный из картона в виде трубки. Он оказался пустым, однако, совсем не бесполезным предметом. Потому что его объём и размеры полностью совпали с размерами найденного в ножке кровати рулончика. Дело сделано.

Всё, ребята, круг замкнулся. Теперь Печнику уже не отвертеться. Сворачиваемся, – оживлённо объявил Набатов. – По-моему, успех сегодняшнего дня вполне достойное завершение этого сумасшедшего года. Спасибо за работу, коллеги. Сейчас все в машину – и по домам.

 

Когда Вовка вернулся домой, тётя Мария зашикала на него:

Тихо, Вова, тихо. Ладушка уснул. Ох, и набедовался он, милый. А тут тебе свет, тепло, ласка. Да и поел он хорошо. Вот и уснул. Смотрю на него, а душа болит: сможем ли мы уберечь его?

Сможем, тётя, – сказал Вовка и выложил перед ней полученный на малыша хлеб и документы Чхеидзе. Она и глазам не поверила.

Ты выкупил хлеб? Как тебе это удалось? Дорога всё-таки не близкая.

Тётя, мы не одни в городе. Вокруг нас много хороших людей. Да ты и сама знаешь это. А завтра Юрий Иванович попробует отыскать адрес отца Ладо, и насчёт карточек он обещал похлопотать.

Тётя Мария троекратно перекрестилась.

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе.

 

Накануне Нового года Вовка проснулся с ощущением праздника. Чуда со стороны он, конечно, не ждал. Да и откуда ему взяться? – но осознание того, что у него до сих пор хранятся три плитки шоколада, которые он может подарить своей семье, доставляло ему редкое удовольствие.

Через полчаса проснулся и Ладо. Он испуганно приподнялся, увидел подростка, сидящего у печурки, и, явно не узнавая, стал неотрывно смотреть на него. Заметив это, Вовка по-доброму улыбнулся и совершенно будничным тоном сказал ему:

Привет, Ладо. Мы с тобой сегодня спали на одной кровати, как братья. На улице уже совсем светло, видишь? – указал он на окно. – Тётя Маша – та, что вчера кормила тебя супом, ушла за хлебом. А нам с тобой нужно съездить на санках в два места: сначала к одному дяде, а потом к вам домой. Ты понял?

Малыш захлопал ресничками и кивнул.

Молодец, – похвалил его Вовка. – Сейчас сходишь в туалет, кстати, запомни: у нас в постель не писают. А то подмочишь мне репутацию, как я потом в милиции появлюсь? Да, так вот. Затем мы с тобой умоемся, попьём чаю с хлебушком и поедем по своим делам. Ну как, согласен?

Ребёнок несколько раз кивнул.

Вовка поднялся, подошёл к малышу, погладил его по мягким темным волосёнкам и сказал:

Ну и славно. Пойдём-ка, Ладо, я тебе помогу.

Потом они пили чай, заваренный на травках, ели слегка обжаренный на печке хлеб, разговаривали. Разговор шёл о книгах.

У вас есть дома детские книжки?

Малыш кивнул.

Хорошо, – сказал Вовка. – Тогда мы сегодня же привезём несколько книжек сюда. Я буду тебе читать их, а ты станешь слушать, хорошо?

Глаза у мальчика потеплели. Он дважды кивнул.

Вот и умница, – похвалил его Вовка. – А когда твой папа вернётся, ты ему расскажешь обо всём, что узнаешь из книжек. Договорились?

Ребёнок кивнул.

 

В кабинет начальника Вовка вошёл с малышом.

Здравствуйте, Юрий Иванович.

Здравствуйте, молодые люди.

Тёти дома нет, – я с Ладо пришёл, извините, – сказал Вовка.

И правильно сделал. Я хоть посмотрю на этого джигита.

Набатов вышел из-за стола, взял малыша на руки.

А лёгонький, как воробышек! – удивлённо воскликнул он. – Ничего-ничего, всё это поправимо. Главное у мужчины – характер, правда, Ладо? А твоего папку мы уже нашли. В Челябинске он. Вот когда приедет он за тобой, тогда и приведёт тебя в норму. Ну а пока у меня для вас есть пакетик настоящих сухарей. Их, конечно, не много, но зато дарю вам их от чистого сердца. С Новым годом вас, мужики.

 

Этот день окончился для Митрофановых неплохо. Тётя получила хлеб и карточки на январь, в том числе и на Ладо. А Вовка, побывав вместе с малышом на их квартире, привёз некоторые его вещи.

Новый год встречали втроём. Сварили уху, чай, обжарили по кусочку хлеба. Но гвоздём праздника было появление на столе трёх плиток шоколада. Тётя Мария, увидев это богатство, изменилась в лице.

Вова, что всё это значит? – спросила она.

Тётя, помните те две картошки, что я принёс в самом конце ноября?

Конечно, – напряжённо ответила она. – Ты тогда ещё сказал, что тебя угостила какая-то женщина.

Да, Людмила Григорьевна. Тогда же я принёс и этот шоколад…

И Вовка рассказал обстоятельства, при которых ему досталось это богатство. Тётя с сомнением посмотрела на него и спросила:

И ты хочешь сказать, что выдержал целый месяц ожидания?

Выдержал, – просто ответил Вовка. – Но больше не могу. Так что распоряжайтесь им как угодно.

Ну что ж… Тогда поступим так. Одну плитку мы сразу отложим для Ладо. Надо поддержать ребёнка, он уже на грани дистрофии. По квадратику шоколадки в день – это будет неплохо. Одну – нам. А одну, если, конечно, ты согласен, раздарим соседям. Новый год все-таки…

Всё правильно, тётя. Порадуй малышей.

 

Одиннадцатого января к Митрофановым постучали. Вовка пошёл к двери. На пороге возник молодой черноусый мужчина с чёрными, как чернослив, печальными глазами. Он был в шапке-ушанке, сером измятом пальто и валенках.

Здравствуйте, – сказал он.

И тут подоспел увязавшийся за Вовкой Ладо.

Съёжившиеся усы гостя тотчас растянулись, он протянул к малышу руки и дрогнувшим голосом произнёс:

Ладо, оленёночек мой…

Па-па? – прошептал ошеломлённый, задыхающийся от радости Ладо.