Глава 3. "Зажигалка"

Для Вовки воскресенье началось с артобстрела. Снаряды падали где-то недалеко: то слева, то справа. Дом слегка подрагивал, противно дребезжали стекла. Мальчик уже понял: лучше не прислушиваться, иначе ожидание становится все тревожней и тревожней.

Вовка умылся, съел три варёные картофелины с растительным маслом, попил холодного чая с сахаром, и стал собираться в госпиталь к Платону Ивановичу. Пора проведать мастера. Он взял приготовленный с вечера свёрток с десятком орехов и коробочкой какао-порошка и вышел на улицу. Проходя мимо соседнего подъезда, мальчик увидел сидящую на скамейке дворничиху. Она то ли задумалась, то ли задремала.

Баба Лида! – окликнул её Вовка. – Здравствуйте!

Она рассеянно взглянула на него.

А, это ты? – сказала она. И поманила к себе рукой. – Здравствуй. Куда путь держишь?

Мальчик подошёл к ней.

К Платону Ивановичу, на Суворовский.

Я была там. Не ходи туда. Не ходи.

Почему? – удивился Вовка. – Я тоже хочу его проведать.

Присядь-ка, – тихо сказала она. И, потянув его за рукав, усадила рядом с собой. – Ты помнишь пятничную бомбёжку?

Позавчерашнюю? Как же, забудешь её. Только в нашем районе два дома рухнули.

Так вот,– тяжко вздохнула баба Лида, – госпиталь на Суворовском проспекте эти варвары тоже разбомбили. И Платон Иванович погиб.

В горле у Вовки запершило.

Как? – прошептал он. – Этого не может быть.

В этой войне, мой мальчик, все может быть,– печально сказала она. – Двадцать лет назад не было ни пушек таких, ни бомб, и то на всех беды хватило. А сейчас и подавно хватит.

Как это случилось? – спросил мальчик.

Баба Лида пожала остреньким плечиком.

Говорят, в здание попало сразу несколько мощных бомб. Перекрытия верхних этажей рухнули. Раненые оказались под ними. Да ещё сильнейший пожар случился. Спасли, конечно, многих… из огня, из-под завалов вытащили. Но и погибших ни одна сотня. Платона Ивановича среди живых нет.

Мальчику стало одиноко и зябко.

 

Наступил четверг. Вовка ещё спал, когда тётя Мария, поднявшись затемно, испекла для него небольшой пирог с яблочным повидлом, написала записку и ушла на работу. И во сне мальчику виделось что-то очень милое, доброе, почти волшебное. Но вдруг все изменилось. Лицо паренька напряглось, он испуганно вскрикнул и сел. Дом покачивало. Вовка огляделся и, успокаиваясь, пробурчал:

Вот гад, повадился сны мои портить.

Мальчик слез с кровати, наспех заправил её и босым подошёл к столу. Полюбовался на пирог, взял записку, прочел: "Вова, с днём рождения! Пирог съешь с друзьями, мне не оставляй (я себе тоже испекла). т. Мария. 25.09.41".

Как же, испекла, – хмыкнул мальчик. – Там на один-то муки едва хватало.

Он прикрыл салфеткой пирог и положил его на полку. Выглянул в окно – воздух был молочного цвета: то ли с туманом, то ли с дымом. Артобстрел продолжался. "Ещё минут двадцать будут долбить, – подумал Вовка, – пока люди на улицах. А как только начнётся рабочий день, стрелять станут реже. Это уже замечено".

Вчера дворничиха баба Лида передала ему распоряжение домоуправа: принести и сдать ему ключ от квартиры Садовникова. Не сегодня-завтра поселят в неё кого-нибудь из тех, кто остался без крыши над головой. Вовка взял ключ, пару сумок, сходил в квартиру мастера и забрал из неё продукты: засоленную крапиву, банку квашеной капусты и кусок соленого сала – запасы более чем скромные, но мастеру теперь и они ни к чему.

Через полчаса мальчик вошёл в длинное приземистое помещение домоуправления. Он постучался в кабинет начальника, толкнул дверь – заперта. Подошёл к бухгалтерии. На его стук ответили:

Войдите.

Вовка робко переступил порог кабинета. За широким столом сидела грузная не выспавшаяся женщина. Левой рукой она медленно двигала линейку по строчкам истрёпанной ведомости, а пальцами правой – ловко перекидывала костяшки деревянных счётов. Вовка поздоровался.

Она приветливо улыбнулась.

Здравствуй, мальчик. Слушаю тебя.

Мне нужен начальник домоуправления. Я принёс ему ключи от квартиры Садовникова.

Ты немножко опоздал. У нас только-только начались занятия с группой самозащиты. Начальник отделения милиции проводит. Домоуправ тоже там. Так что ключи можешь оставить у меня, я их передам ему.

Мальчик отдал ей ключи и спросил:

Скажите, а где занятия проходят?

В зале для заседаний, это дальше по коридору, дверь справа.

А мне можно войти туда, послушать? – спросил мальчик.

Почему бы и нет? Там говорят о полезных вещах. Иди, только не шуми.

Спасибо.

Вовка подошёл к двустворчатой двери зала, потянул её за ручку. Дверь бесшумно приоткрылась. Он увидел спины стоящих стеной людей и тогда уже без робости шагнул за порог. В зале было не менее полусотни мужчин, женщин и девушек. Стулья, подоконники – всё было занято. В дальней части зала за столом стоял начальник милиции, справа от него сидели домоуправ, женщина в новенькой гимнастёрке с санитарной сумкой и военный, в ногах у которого, рядом со столом, стояли два деревянных ящика. Говорил милиционер:

– … Итак, для тех, кто пополнил группу самозащиты, уточняю: ваша группа отвечает за ликвидацию последствий налётов вражеской авиации и артобстрелов на всей территории вашего домоуправления. Она входит в состав наземной местной ПВО. Круг её задач очень обширен. Это аварийно-спасательные работы, тушение пожаров, эвакуация раненых, обезвреживание неразорвавшихся боеприпасов. Кроме того, МПВО следит за содержанием убежищ, соблюдением режима светомаскировки, занимается охраной порядка и наблюдения и прочее, прочее. На территории нашего района всеми этими мероприятиями руковожу я.

Кроме групп самозащиты домоуправлений в моем подчинении имеется хорошо обученная и экипированная участковая команда. Ещё есть транспорт и оперативная связь с кадровыми частями. Короче говоря, у меня есть все полномочия и резервы. Так что я должен быть в курсе всего, что происходит на территории вашего домоуправления. Вопросы есть?

Всё понятно, – ответили из зала.

Хорошо. И последнее. Уже три недели фашисты беспрерывно бомбят наш город: особенно оборонные объекты, учреждения, госпитали, школы. И помогают им в этом лазутчики и шпионы. Будьте бдительны, товарищи. У меня всё. Ну а сейчас с вами по правилам оказания первой медицинской помощи пострадавшим проведёт занятие военврач Стрельченко Вера Михайловна. А потом старшина Любимов покажет вам некоторые способы обезвреживания зажигалок и бомб замедленного действия.

 

В пять вечера к имениннику пришла гостья. Он ждал её у подъезда. Это была все та же девочка со смешными кудряшками. Одета она в дешёвенький коричневый плащ. В руках – плоский газетный свёрток.

Привет, Галка, – улыбнулся ей мальчик. – Хорошо, что ты пришла.

Привет, – немного смущённо ответила она. – Мне с трудом удалось уйти из дому.

Мама не отпускала? – удивился мальчик.

Дела. Ведь я соседского Ванюшку нянчу, – пояснила девочка. – А что ещё делать? На завод пока не берут.

А какой тебе прок от того, что ты нянькой работаешь?

Тёть Нюра за это мне иногда что-нибудь покупает: то платок, то кофточку. И вот эти туфли, например, – Галя картинно поставила ногу на пятку, – тоже она купила.

Хорошие туфли, – согласился Вовка. – Модные, наверное.

Модные, – вздохнула девочка. – Только нога всё растёт и растёт.

Хочешь сказать, что твоя нога больше моей?

Ты что, дурак? – рассердилась девочка. – У женщин размер обуви почти всегда на несколько номеров меньше, чем у мужчин. У меня сейчас тридцать шестой, но все равно это большой размер для моих пятнадцати. Уже из всего выросла. В чём только эту зиму ходить буду, не представляю.

Ладно, Галка, хватит о грустном. Пойдём в дом праздновать, – сказал мальчик и взял её за локоть.

Они вошли в тёмный сырой подъезд.

Вовка, тебе нравится жить на первом этаже? – держась за стену, спросила его девочка.

Сейчас, даже очень, – не задумываясь, ответил он. И, распахнув дверь в квартиру, пояснил: – Снаряды обычно попадают в третьи и четвертые этажи. Так что здесь намного безопасней.

В квартире был обычный полумрак. Вовка включил свет.

Проходи, садись за стол, – пригласил он девочку.

Это тебе подарок, – протянула она ему свёрток.

А что это? – зашуршал он газетой. – Капитан Сорви-голова? Здорово! Давно хотел эту книгу прочитать. Спасибо.

Так значит, ты любишь читать? Я угадала?

Угу, – признался мальчик. – Это, наверно, самое приятное занятие для меня. Открыл страницу книжки и уже в другой стране, в другом времени. Тут же выбираешь себе друзей, наблюдаешь за ними, переживаешь за них. Интересно.

Он поставил на стол посуду. Налил два стакана хорошо заваренного чая, поставил пирог с повидлом. На мгновение задумался и разрезал его на четвертинки.

Галина подняла на него глаза. Вовка пояснил ей:

По куску сами съедим, один оставим тёте, а второй маме своей отнесёшь. Не возражаешь?

Не откажусь, – с радостью согласилась она. – Может быть, это последний пирог в нынешнем году.

Вот именно, – сказал Вовка.

И они стали пить чай и разговаривать.

Вовка, а кто это на гармони играет? – указала девочка на висевшую на стене фотографию.

Батя мой, – коротко ответил тот.

А ты умеешь играть?

Немного. "Барыню" играю, "Рябинушку", "Тропинку".

А здесь есть гармонь?

Откуда, от сырости, что ли?

Жаль, – огорчилась девочка. – Я люблю петь.

Нынче и петь-то стыдно, – заметил мальчик. – А вот после войны – пожалуйста.

Минут сорок они сидели, разговаривали. И тут послышался густой рёв самолётов. Ложечки в стаканах задребезжали. В городе разноголосо завыли сирены.

Ты в убежище или на крышу? – спросил мальчик.

На крышу, – побледнев, ответила она. – Только я ужасная трусиха.

Ты не права. Платон Иванович сказал: тот, кто способен победить свой страх – не трус. Ну, ладно. Пойдём быстрей, а то вдруг там нет никого, на крыше.

Подростки взбежали на пятый этаж и по вертикальной металлической лестнице взобрались на чердак. Здесь было сумрачно и пусто: весь горючий хлам сбросили с чердака ещё при первых бомбёжках. Пахло пылью и мокрым кровельным железом. Вблизи от люка стоял большой красный ящик с песком, рядом лопата и огромные деревянные клещи.

Я – на крышу, – сказал мальчик. И по короткой деревянной лестничке, приставленной к смотровому окну, полез наверх. Но едва он успел высунуть голову наружу, как невдалеке что-то лопнуло, а внизу испуганно вскрикнула девочка.

Вовка, немного оглушённый, ринулся вниз.

Что там?

Ой! Горит! – закричала Галя.

Вовка, не попадая ногами на перекладины, спрыгнул с лестницы.

Где? – возбуждённо спросил он.

Вон, – указала она пальцем, на голубоватый огонёк, светящийся метрах в тридцати от них, в суженной части чердака.

Это зажигалка! – крикнул Вовка. – Бери лопату. Нужен песок.

А сам подбежал к ящику, схватил клещи и бросился к бомбе. Она лежала от стены так близко, что до стропил оставалось около полуметра. Густой удушливый дым быстро заполнял все узкое пространство. Мальчик на корточках подобрался к бомбе как можно ближе. Благодаря яркому огоньку он неплохо разглядел её. По форме она напоминала обрезок трубы диаметром около десяти сантиметров. Вовка мягко упал на бок; не с первого раза, но все же ухватил бомбу клещами и, отползая, потащил её за собой. Едкий дым окутал голову мальчика. И он, сильно закашлявшись, выронил зажигалку. И тут подоспевшая девочка высыпала на неё лопату песка. Огонь уменьшился. Через несколько секунд она принесла ещё лопату песка, потом ещё и ещё. Пламя погасло.

Мальчик, выбравшись из плотных клубов дыма, едва откашлялся.

Думал, не отдышусь, – размазывая по щекам слезы, сказал он. – Ох, и злой же дым! Галинка, подберись-ка к тому месту, где зажигалка крышу пробила, взгляни, там случайно ничего не тлеет? Только не дыши глубоко.

Ага, – коротко ответила она и юркнула в уже поредевший дым. Через полминуты она возвратилась. – Там все нормально.

Ты молодец, Галка. Не испугалась, – сказал мальчик. – Пойдём на улицу. Вряд ли эти гады вернуться. Дымно здесь.

А что с бомбой делать? – вдруг спросила девочка.

Не знаю. Давай пока её в ящик с песком сунем, а потом спросим у кого-нибудь.

Угу, – кивнула она.

Паренёк взял клещи, ухватил ими бомбочку, попробовал её на вес.

Килограмма три будет, – заключил он. – Это моя первая зажигалка.

И понёс её в ящик с песком.

И моя тоже, – сказала девочка.

Галка, а знаешь, какой сегодня день войны?

Нет, посчитать надо.

Я уже посчитал утром – девяносто шестой. А вот сейчас вдруг подумал: не влезь мы сегодня на чердак, и наш дом мог бы сгореть. Я теперь часто буду сюда лазить, кто-то же здесь должен дежурить.

Так, разговаривая, они подошли к подъездному люку. И тут из него высунулась продолговатая светловолосая голова. Она принадлежала мужчине лет сорока. От неожиданности на какое-то мгновение он замер, и с изумлением уставился на Вовкины сапоги. А когда уже вылез из люка, вдруг спросил мальчика:

Откуда они у тебя?

Вовка машинально ответил:

Немец дал.

Он… в плену?

Нет. В земле.

Незнакомец вздрогнул и зябко передёрнул плечами. И тут он поднял на подростков свои яростные глаза.

А что это вы здесь делаете?

Дежурим. Мы зажигалку потушили, – ответил Вовка.

А ещё? – пронзительно глядя, спросил он.

А что ещё? Этого мало, что ли? – с недоумением спросил мальчик.

Детям следует в убежище сидеть, – грозно навис над ними незнакомец. – Случись чего, а я потом отвечай за вас.

Мы и сами за себя ответим, – возмутился Вовка, – не маленькие.

Ещё хоть раз увижу вас здесь – уши оборву! – едва владея собой, перешёл на крик мужчина. – А ну, марш отсюда!

Галя испуганно попятилась и, поглядывая на дядьку, полезла в распахнутый люк. Вовка взглянул в глаза незнакомца и смешался.

Да ладно. Чего кричать-то? Мы дом спасли от пожара, а вы кричите, как на врагов. Мы уже и так уходим.

И полез вниз вслед за девочкой. Едва скрылась в отверстии его голова, как люк с невероятным грохотом захлопнулся за ним. От неожиданности Вовка чуть не сорвался с лестницы.

Вот ненормальный! – воскликнула Галя. – И чего он так взбесился?

Сам не понимаю, – ответил мальчик. – Нервы, наверно. На миг мне почудилось, что если бы тебя здесь не было, он бы меня просто прибил.

А кто он?

Не знаю, сам первый раз вижу. Вообще-то я здесь почти никого не знаю, ведь я в городе с того дня, когда вас чуть не разбомбили. Это всего-то две недели. Давай сходим в домоуправление и о зажигалке расскажем, и об этом дядьке расспросим, странный он какой-то.

Вова, извини, но мне домой пора, обещала к семи вернуться, – сказала девочка.

Ну, обещала, так выполняй, – огорчился Вовка. И напомнил ей: – Умыться тебе надо и гостинец для матери взять.

Конечно.

Через пять минут она вышла из подъезда, растерянно оглянулась на его зашторенное окно и тут услышала Вовкин окрик:

Галка, подожди!

Девочка, пряча усмешку, поджала губы. На улицу выбежал Вовка.

Мы не условились, когда ещё увидимся.

И правда. Ну, теперь ты приходи ко мне на день рождения, он у меня десятого октября будет. Придёшь?

Хорошо. Приду.

Ну всё, договорились. Пока, – махнула она рукой.

Пока.