Пастух и Король (Le Berger et le Roi)

Два демона владеют по желанью
Всей жизнью нашею, подвергнув ум изгнанью,
И смертных слабые сердца
Им жертвы приносить готовы без конца.
Один - Любви названье носит в мире,
И Честолюбия - второй.
Последнего владенья шире:
В них и Любовь заключена порой.
Примеры я найду, но вам моею басней
Поведать я хочу о времени былом,
Которое дней нынешних прекрасней,
Когда Пастух простой был призван Королем
И при дворе нашел он дружеский прием.
Король тот видел, как на воле
Стада паслись, покрывшие все поле
И, пастыря заботами, доход
Дававшие изрядный каждый год.
Король умел ценить разумные старанья,
И молвил он: "Ты пастырем людей
Достоин быть, тебе дарую званье
Верховного судьи в стране моей".
Вот наш Пастух вооружен весами.
Хотя в былом он целыми часами
Видал одних собак своих, овец,
Отшельника и волка, наконец,
Но обладая смыслом здравым
(А это главное), бывал в сужденьях правым.
Отшельник навестил приятеля. - Сосед!
Не сон ли это все? Не бред?
Воскликнул он. - Ты нынче возвеличен.
Но к милости монаршей непривычен,
Поверь моим словам: вверяться ей нельзя,
Она ласкает нас, опалою грозя.
А худшее есть то, что платимся жестоко
Мы за ошибки те всегда, по воле Рока.
Я говорю как друг. Ты незнаком
С приманкою, которою влеком;
Всего страшись!
Был смех ему ответом.
Отшельник продолжал: -Становишься глупцом
Ты при дворе, я убеждаюсь в этом;
Сдается мне, что с тем я говорю слепцом,
Который некогда, бич потеряв в дороге,
Нашел взамен его замерзшую змею
И в руку взял ее свою,
Благодаря судьбу. "Что держишь ты, о, боги!
Ему прохожий крикнул тут.
-Скорее брось Змею!" -Змея? Да это кнут!
-Я говорю: Змея! Из-за чего же глотку
Я стал бы надрывать? Ужель свою находку
Ты хочешь сохранять? -А что ж? Мой старый бич
Я новым заменю. Ты завистью терзаем.
Прохожим был слепец напрасно убеждаем,
Тот ничего не мог достичь,
И в руку был Змеей упрямец наш ужален.
Но твой удел - он более печален.
"Что худшее, чем смерть, могло б меня постичь?
И отвечал пророк: - А горечь отвращенья?
И он был прав. Клеветники
Усердно при дворе точили языки
И Королю внушить сумели подозренья
Насчет достоинства и честности судьи.
Явили жалобы свои
Все те, кого он осудил когда-то:
"На наши денежки судья разбогател;
Возведена им пышная палата!"
Сокровища его увидеть захотел
И сам Король. К большому изумленью,
Взамен богатств - любовь к уединенью
Он встретил там и склонность к простоте.
Но люди на своей стояли клевете:
"Его сокровища - в каменьях драгоценных;
Он за семью замками их хранит,
И ими весь сундук набит".
Король, в присутствии советников надменных,
Велел открыть сундук. Заношена, плоха,
Лежала там одежда пастуха,
От шляпы с посохом и сумкой до свирели,
Заветной, кажется. Смущенно все глядели,
Но молвил он: - Счастливых дней залог!
Ни зависти, ни лжи ты возбуждать не мог.
И вот тебя я надеваю снова,
Я ухожу навеки из палат;
Тот сон рассеялся, каким я был объят.
О, государь, прости мне это слово!
В час возвышения я знал паденья час
И моего могущества границу,
Но я доволен был: и у кого ж из нас
Нет честолюбия, хотя бы на крупицу?
О. Чюмина.