ТЫ СПАЛА У МЕНЯ НА ЛАДОШКЕ (2000)

Лето, река, палатка, Весну предчувствуют березы, Готика елей в снегу На твоей ладошке русской У народа детская душа. Настала пятница. А ей не надо Из цикла “Лилия” Шальная лилия цвела – все так и было, – “Я белой лилией цвела, Который век, томя однообразьем, Лилии Гущиной Русоволосая шалунья, Не говори, что ты расплатишься со всеми, Умереть неизвестным на лунной щеке Удобно наблюдать со стороны Кругом одно: кусты, цветы да травки, Довольно просто сочинить судьбу, В пруду волна домашняя Относясь к тебе как плоскость к объему, После бессонной ночи трава роднее. От Невы до каспийского берега У судьбы язык невнятен — Прекрасна Кама с утра Поднялась ты вновь к сентябрю. Говорят, что ты стал почти как дож, По освещенным улицам ночным Роща, ты температуришь, Я жду на площади тебя Ты спала у меня на ладошке. У осеннего дня прелесть вечера есть.

* * *
Лето, река, палатка,
Память туда звала...
Роща под левой лопаткой
В сне-забытьи замерла.
Это не бед метели
В кроны ее легли —
Будние дни, недели
В годы переросли.

18.02.00

* * *
Весну предчувствуют березы,
Давно томятся по весне,
Когда стволы исторгнут слезы,
И станет будущность ясней.
Что он несет нам, год последний
Тысячелетья, что прошло,
Где наши беды все заметней,
А счастье снегом занесло,
Где наша молодость осталась,
Обратный начался отсчет...
Ужели зимнюю усталость
Он не прогонит, — этот год?
Весна... надежды... но граничат
Они с тревогою теперь,
Что дни лишь больше обезличат
Россию в сумраке потерь.
Она лица не поднимает
От повседневности забот,
Она уже не понимает,
Какого избавленья ждет...

28.02.00

* * *
Готика елей в снегу
Празднична и свежа,
Запечатлеть на бегу —
Радуется душа!
Выдумать это трудней,
Чем подсмотреть в лесу:
Здесь красота видней —
Чувствуй, люби, рисуй!
Лес это тоже храм:
Призваны все — любить.
И все труднее нам
Лишними в нем не быть...

29.02.00

* * *
На твоей ладошке русской
Долька месяца — неделя.
Тает, тает серпик узкий,
Ломтик месяца апреля.
А глаза ты окунула
В небо, небо над полями?
Без тебя заря взгрустнула
Над родными тополями.
Выйди, выйди из метели!
Без тебя проулки босы
И навряд ли за апрелем
Хлынет май птицеголосый.
На твоей ладошке русской
Только тонкий свет остался,
И колечка лучик тусклый
Тихо-тихо в свет впитался...

13.04.00

* * *
У народа детская душа.
Обмануть его — ума не надо.
Он опять, дом обжитой круша,
Строит рай по чертежам из ада.
Здесь придется жить и умирать,
Светом засевать земли потемки.
И прощать, когда придут ломать
Мир нетерпеливые потомки.
У России женская душа.
Перетерпит беды и мытарства
Срез судьбы на флаге государства
Кровь, небесный купол, Божье царство.

19.04.00

* * *
«Спите, женщины, соплеменницы.
Все исполнится. Завтра — пятница».
Лилия Гущина

Настала пятница. А ей не надо
Из моря — месяца, цветов из сада.
Давно не верится, что мелет мельница,
Мир вьется — вертится — а что изменится?
Есть дров поленница да кров-ограда.
Да чадо-пьяница, да боль-досада.
Стезя наклонная, страна опальная,
Сплошь самогонная и сериальная.
Довлеет пятнице ее заботы.
Терпи, избраннице, до дня Субботы.

26.05.2000

Из цикла “Лилия”

1
Души не жалуя и сердца не щадя.
Как у покойницы, к утру рука остыла,
Цветы ронявшая по гулким площадям,
Хранящим вой толпы, аплодисменты, ропот,
Где взвился века проклятый клинок:
Твой бык рапирою его пронзен, Европа,
И роет землю серебристый рог.
2
“Я белой лилией цвела,
Я свет держала.
Я белой лилией была,
Но с кровью алой.
Меня эпоха увела
Тропою шалой,
Я сердцем боль пережила
Стального жала.
Не черной лилией цвету,
Не обреченной,
Я белой лилией цвету,
Но с тенью черной”.

28.05.00

* * *
Который век, томя однообразьем,
Проходят мимо дверь, стена, кровать.
Нет срочных дел, и скучно в пересказе
Все то, что так легко тебе скрывать.
Запретный мир клубящейся подкорки
Пустыню дня и ночи затопил.
Жилище — он, Вселенная — задворки:
От буйных трав до облачных стропил.
Когда взломает Вечность «черный ящик»,
Едва остывший, там, на небесах,
Согласно шифру что душа обрящет?
...Уже ты взвешен на Его весах.

30.05.00

* * *
Лилии Гущиной
Поэты не умеют говорить,
Но учатся у вечности — в попытке
Подобие живое сотворить
Дрожания в распахнутой калитке,
Когда горячий воздух от земли
Вздымается и голову дурманит,
И хочется в моря на корабли
И в бешено несущиеся сани.
Подарит полдень дождика накрап
И поцелуй на липовой опушке.
Где паруса? Где коренного храп?
Не продохнуть в салоне легковушки.

30.05.00

* * *
Русоволосая шалунья,
Тебя зовет дорожка лунья.
Ты ступишь на воду легко.
Вода — парное молоко.
Нырнешь наядою ночною
И станешь блесткою речною.
Дельфины — в море, ветер — в поле,
В глазах дрожит кристаллик соли.
И облака из Дебюсси
Чуть-чуть мешают спать Руси.

Помечены крестами меловыми,
Сарайки, окна, двери. По домам
идет табун. У Розки грязно вымя.
Парного — мурке, трем котятам, нам.
Но до сих пор мне снится колокольчик
Несорванный невзрачный колокольчик
У колеи, ведущей к мастерским.
На золотом от солнышка крыльце.

31.05.2000

* * *
Не говори, что ты расплатишься со всеми,
не обещай, что остановишь рост долгов.
Ты должен людям, солнышку и тени,
Сирени, ветру, томикам стихов.

31.05.2000

* * *
Умереть неизвестным на лунной щеке
Прикорнувшей земли
Умереть неизвестным на поле ночного стиха
Меж разбойничьим кличем несытой разгулом совы
И цикадой считающей мелкие сонные деньги
Где толпится трава
Высока словно дождь проливной
Каждый шорох таит
Грандиозную поступь нашествий
Незамечен никем
Напрягается мускул травы
Тишиной покоряющей
Самые грозные царства
Безымянна волна
Безымянна листва на ветру
И всесильное время лишь вечности тонкая ветка.

02.06.00

* * *
Удобно наблюдать со стороны
Лишения любви или войны,
Не ощущая тающей щекой,
Как жизнь течет сжигающей рекой;
Как щурится стреляющий коран,
Спиной не чуя — сквозь телеэкран.
Но день пропитан болью и виной —
Далекими любовью и войной.

02.06.00

* * *
Кругом одно: кусты, цветы да травки,
Но как стекло непрочен белый день.
Зачем, душа, ты понижаешь ставки
И прячешься в цикорий и сирень?
Неброски дня дробящегося крошки,
Но это корм, и строчки приползут.
Зачем ты кормишь этих змей с ладошки?
Они тебя от ночи не спасут.

04.06.00

* * *
Авроре Дей

Довольно просто сочинить судьбу,
Пустить каймой намеки многоточий,
И выдуманной птицей малибу
Глядеть на Вас из африканской ночи.
Я был евреем, негром и китом,
Я раздвигал колени Нефертити,
Я размышлял о вечном и святом,
У парок перепутывая нити.
Звеня сезон кузнечиком молвы,
Я понял рост былинки и былины,
Молчанье обезглавленной травы
И темного грядущего причины.
Но — комплекс ахиллесовой пяты —
Не смею небо умолять о чуде —
О приступах влюбленной немоты,
Исчезнувших в косноязычье буден.

05.07.00

* * *
В пруду волна домашняя
И глубина не страшная
А мысли — о несбыточном,
Июнь — пора миражная.
Здесь только утки-утицы
Да шавкой случай крутится,
Гонцы судьбы задержатся,
И главное — не сбудется.
В губах травинка влажная,
Рванет душа отважная,
Готовя в горле оберег:
«Встречай, страна овражная!»
И что-то с нею станется?
Заблудится? Истает вся?
Или, пройдя порогами,
Вернется и останется?
А утки так и плавают,
Листва слетает лавою,
Апрелями ярилин луч
Разит снега булавою...

14.07.00, 4:00

* * *
Т. Сазоновой

Относясь к тебе как плоскость к объему,
Благодарен судьбе: благодарен грому,
Благодарен дождю, хоть привык к сухому
Прохождению дня, поражению стиля
Строф, где наши км именуют «миля»,
Обретая ноги, теряют крылья.
Мы бродили с тобой по ночному лесу,
Разбирали звезды по цвету, весу;
Отдавая должное политесу,
Покачалась ты у луны на рожках,
Мы пугали призраков на дорожках,
Разбежавшихся на твоих ладошках,
Ты замерзла там, я свидетель дрожи,
Говоривший чушь. Чтоб коснуться кожи,
Надо быть смелей, горячей, моложе.
Каждый вздох и выдох твой так тактичен,
Ты спокойно спишь в это утро птичье.
Это — та же жизнь, но в дневном обличье.

14.07.00, 4:00-6:00

* * *
После бессонной ночи трава роднее.
Розовый клевер, крапива, кривой цикорий
Рекомендуют забыть поскорей о ней и
Думать, что жизнь переменчивее, чем море.
Нет постоянства и в том, что скрепляет судьбы.
Камушки дат — не мозаика приобретений.
Кто из живых не вздыхает о прошлом: «вернуть бы...»
В плотном сплетенье тумана, теней и терний.
Ты уже вызубрил, как роговеет живое.
Все актуальнее главный секрет развязки.
Если слова повернутся тыльною стороною,
Дорога не будет стоить возни и тряски.

14.07.00

* * *
От Невы до каспийского берега
Как поветрие ходит Америка.
Забирает у нас настоящее,
Наряжает нас в бусы блестящие.
И встает не заря и не зарево,
А грядущего мрачное марево.
В гуле третьего тысячелетия
Слышу древние стоны и плетия,
Пахнет Русь от Амура до Терека
Отвратительным словом «Америка»,
Мир придавлен, как горькой обидою,
Усеченной ее пирамидою...

17.07.00

* * *
У судьбы язык невнятен —
Но для дела гож,
Если в каше смутных пятен
Различаешь нож.
Если крест и острый ноготь,
Впившийся в ладонь,
Говорят светло и строго:
Ничего не тронь.
Жизнь приняв, как опечатку
В толще тиража,
Я целую рукоятку
Твоего ножа.

17.07.00

* * *
Прекрасна Кама с утра
И в тихую ночь до света.
Изгиб твоего бедра
Доступен, как сон и лето.
Привычка взгляд отводить
Забыта еще в дороге.
Река позвала: войди —
Волна облизала ноги.
И значит — одежду прочь,
И буду в бреду шептать я...
А звездная смотрит ночь
На лунные складки платья.
29.05.00, 07.08.00

* * *
Поднялась ты вновь к сентябрю.
Как тебя, трава, я люблю!
А узоры твои — снов смелей,
А уборы твои — слов сильней.
Как зовешь к себе — чтобы ровней стать!
Будет ветер наши
листы листать.
Будут к нам идти по своим делам
Муравей, сверчок, стрекоза, пчела.
Без кручины злой станем сором мы
И подкладкою покрывал зимы —
Ведь просты, как свет, и душой чисты...
Отучай меня от земной тщеты!

31.08.00

* * *
Говорят, что ты стал почти как дож,
Я хочу быть простым дождем.
Безоглядной водой, моросящей сплошь.
Можно ночью, но лучше днем.
Кто-то скажет: «Не вовремя дождь пошел»,
Кто-то каплю поймает ртом.
А потом? Разве жребий воды тяжел?
Можно лужами быть потом.

03, 06.09.00

* * *
По освещенным улицам ночным
Ходили мы, и все дышало тайной
И прелестью такой необычайной,
Что можно жить их образом одним.
Так кажется сейчас. Когда темно. —
Не только в душах. Бездна за карнизом.
И так бесстыдно весел телевизор,
Что кажется: он с нею заодно.
А где-то в обесточенном селе
Мой брат рукой замерзшей ищет ворот
При мысли, что остыл последний город
На тьмою захлебнувшейся земле.

01.12.00

* * *
Роща, ты температуришь,
В сером небе ноября
Ты больные кроны хмуришь,
Дожидаясь снега зря.
Утоления печали
Нет в промозглом забытьи.
Что же мы с тобою встали
Рядом, сами не свои.
Скоро ночь — и слава Богу.
Я вернусь в свой темный дом.
По грязи бежит автобус.
Бредит роща за окном.
Но созреет завтра новый
День, как маленький орех,
Сквозь древесные оковы
Тихо помнящий о всех.
Минут месяцы и лета –
Может, мы придем с тобой
В край негаснущего света
На причал небесный свой.

* * *
Я жду на площади тебя
В каком-то городе у моря.
Лишь облака за мной следят,
И время лишь
со мною спорит.
Оно томительно течёт
И шепчет тихо: «не дождёшься».
И солнце белый камень жжёт,
А камень — сотни лет — не жжётся.
И ты — дорогою другой
Всего скорей пройдёшь, я знаю.
Но вечен площади покой,
И я всё так же ожидаю.

* * *
“И поцелуев шелества...”
Т. Сазонова

Ты спала у меня на ладошке.
Я давал тебе хлебные крошки,
Мандарина громадные дольки,
Но ты есть не хотела нисколько.
Ты сквозь сон лепетала о лете
В приглашающем тысячелетье,
О полях, о пчелином полете,
О любви оглушительной ноте,
О траве, что таинственней сельвы —
Даже если не гном и не шмель вы:
Там, в росу окуная колени,
Ты услышала зов поколений,
Там деревья, склонившие ветки,
Как далекие, мудрые предки
Поделиться хотели с тобою
Шелествы вековою молвою...
И свободна, как строчка в верлибре,
Ты летала на зависть колибри!
Но проснулась и женщиной стала,
Солнце в небе, увы, не блистало,
Извини, туч не смог размести я...
За окном ожидала Россия.

31.12.00 — 01.01.01

* * *
У осеннего дня прелесть вечера есть.
Ищет взгляд и душа ожидает —
От неждущих ее сокровенную — весть.
Этим днем жизнь стремительно тает —
Ночь сквозит в каждом жесте его.
Так свеча
Догорает, сквозит, золотится
Острием вознесенного в небо меча...
Ни строки не оставила птица,
Пролетевшая вечером, ждущим тебя,
Пролетавшая днем — не вернулась,
Промелькнувшая утром, исчезла любя
Гибкость ветра... навеки уснула.
Лишь ночная, нахохлившись, рядом сидит
И за грешной душой моей зорко следит.

11.11.00, 01.01.01