ЮМОР СТАРИКА МИХЕИЧА

СТАРИК МИХЕИЧ
   1983-1986
   РОМАНТИК
   Странная новогодняя арифметика
   Воспитанная природа
   Кошачьи страсти
   Наводнение чувств
   Упражнения экстрасенца
   Родич мой копал картошку,
   О пользе болезней
   1997-2002
   Осеннее послание Натали
   Осеннее послание в столицу
   Думка казацкая
   Маленький клерк
   Менталитет уходит в горы
   Река стихов течет не мимо
   Сюжет, навеянные фотографией поэта
   Отрубили черепахе голову.
   Опубликуй меня, клозет,
   Ника! Pa! Гуан очка
   Я взял от жизни все:
   Песенка первопроходца
   ...А на печати — глядь! — уж расплылась мастика
   И о классике…
   Когда сирень, вдыхая ароматы
   Облепил нас популист,
   О любви стихи малюя,
   Автоэпиграммы
   Рекламная пауза
   Супер-деды
   Комары, мужики и другие безобразия
   Из жизни переводчиков
   Одна переводчица с фарси
   Икающий Икар
   Тихие ужасы
   Легенды племени ням-ням
   Несвоевременный сонет
   В доме кончилось вино,
   Мне Ивановичи — братья,
   Жуткий сон приснился мне:
   Сантименты в тумане
   ...лай птиц и пение собак
   У водителя свободна голова.
   Фэнтези
   Славен Юг. Север богат.
   Муравейник под кустом.
   Новое обывательское мышление

СТАРИК МИХЕИЧ

Он сидит в своем затворе,
Наблюдая тишь-красу,
С ясным солнышком во взоре,
С белой ваткой на носу.
Во дворе он в рифму пишет
Про сугубую любовь.
В доме рифму он не слышит —
Вязнут мысли, зябнет кровь,
И его помощник, Бродский,
Не помощник там ему,
Хочет в доме он лишь водки.
Но об этом — никому...

25.05.99

1983-1986

РОМАНТИК

Вы идете вдоль дороги,
Я шагаю – поперек.
По одной – несут вас ноги,
Я увижу – сто дорог!

Странная новогодняя арифметика

Надев пальто и шапки,
У нас в стране народ
Пятьсот гектаров елок
Срубил под Новый год.
Но оправдался каждый:
В том не моя вина!
Мол, у меня в квартире
Стоит всего одна!

Воспитанная природа
(пародия)

Цветы зажмурились стыдливо,
Тактично дятел замолчал,
Когда я крепко и счастливо
Тебя обнял, поцеловал.
Владимир Панов,
(«Дружба», выпуск 4, 1978)

Был дятел явно не воспитан:
Мы целовались, он — стучал.
И лес, бестактен нарочито,
Цветов глазами докучал.
Ушла любимая из бору.
А я был зол. Я прочитал
Мораль им. Фауну и флору
Я пристыдил. И — воспитал.
Теперь — не то: целуюсь с нею —
Идиллия, стихи строчи!
Цветы, зажмурившись, краснеют,
И дятел в тряпочку молчит.

Кошачьи страсти
(пародия)

Ночь, тихая, как кошка,
заткала тьмою даль.
Старуха у окошка
Баюкала печаль.
Александр Трофимов
(«Октябрь», № 9, 1985)

Старуха у окошка
Баюкает печаль
И видит: ночь, как кошка,
Заткала тьмою даль.
Беда у бабки с кошкой:
Не ест она, не пьет,
Не прыгает за мошкой —
Все ткет и ткет, и ткет...
Устала бабка слушать,
Как стан в дому стучит.
Спала б ты, Мурка, лучше,
Как раньше, на печи,
Но страстью ткать томима
(Ох, тяжкие грехи!)
С тех пор, как А. Трофимов
Принес в журнал стихи.

Наводнение чувств
(пародия)

Здесь пойменный луг.
А трава-то какая!
А сколько цветов над Кокшагой цветет!
... ... ... ... ...
А небо-то, небо какое!
... ... ... ... ...
А цветов-то, цветов на бульваре!
... ... ... ... ...
А мы-то, а мы-то, птенцы кукушата,
Сидим
Да таращим
Глаза не него.
Анатолий Тимиркаев
(Сборник «Родные звезды»,
перевод с марийского С. Каширина)

Стою на эстраде
Я при микрофоне,
А зритель уже
Обращается в слух.
И я начинаю:
«А кони-то, кони
На травах играют!
А луг-то, а луг!»
Пусть сердце стучит,
Я волненья не скрою,
И чувством своим
Наполняю я зал:
«А речка-то, речка
Звенит под горою!
А дым-то, а дым!
А вокзал-то, вокзал!»
А голос-то, голос мой —
Сердца глашатай —
Звенит:
«А стерня! А броня! А родня!»
А зрители, зрители-то,
Кукушата,
Сидят
И таращат
Глаза на меня.

Упражнения экстрасенца
(пародия)

...И выдержать такую силу в теле,
Что тень его внушает шрам стене!
Б. Ахмадулина

Внушаю шрам стене! Что стало со стеной!
Из бедного невежества былого
Я вывела ее. О, этот выпад мой,
Как тайны поцелуй стене дарован.
Но на челе, где нежность и печаль
Вились у поэтессы легкокрыло,
Воссел на царство в три свечи «фонарь».
Зачем-то мне стена его внушила.

* * *
Родич мой копал картошку,
Не обедал и устал.
Он всерьез, как понарошку,
Громко Пушкина ругал:
«Он хотел убить Дантеса!
Клянчил деньги у царя.
Биографию повесы
Изучают в школе зря!
За стихи ему — спасибо.
Только в жизни — не пример.
Не работал. Жил красиво.
А Шевченко, например?»
И подумал я об этом,
Когда он устал кричать:
Даже первого поэта
Тоже нужно защищать.

О пользе болезней

Если я стану астматиком,
Не стану печалиться. Пусть.
А буду роман старательно
Кропать, как Марсель Пруст.
А если — туберкулезником,
Причина ль тужить о том!
Новеллы и драмы за томом том
Создам, как Чехов Антон.
Надеюсь, вы сами узнаете,
Чтоб зря мне вас не смущать.
Что нужно за заболевание,
Чтоб как Иван Бунин писать.

1997-2002

Осеннее послание Натали

Пишу я, не щадя чернил,
Склонившись, словно башня в Пизе.
Когда последний раз звонил,
Ты послала меня... к Элизе
И был с тобою Людвиг ван.
А раньше зам. по комплиментам
Ронял Татьяну на диван.
А много раньше - был и мент там.
Ещё раньшей там был и я,
Куриных бёдер созерцатель,
Что ручка вывела твоя
Гулять на лист... не слишком кстати.
Ты покосилась на сестру?
Но где я жизнь возьму другую?
Я эту строчку не сотру,
Хотя и не опубликую.
...Поставлен крест. И крест надет.
И, грешник, я молиться смею
(Твоя подсказка!): "Бог, от бед
Спаси её, и... Людвиг с нею!"
А я давно в другом кругу
Из пальцев чётки дней роняю -
Не то, чтоб он сродни был раю,
Но я отсюда не сбегу...
Мир "до" дал дуба. Петуха
Давал за ним любой мой бизнес.
А там и горькое "Ха-ха",
Мой друг, я посвятил Отчизне.
И скучен стал. Душой и телом
Подобен дыму и репью.
И пью,
Как Танька мне велела,
Хотя и меньше Генки пью.
Пусть Козерогу не летится
И пораженьями он сыт -
Всё на 16-й странице
Мой "Сын Отечества" открыт!
Вот минет слякотная тризна -
Построю дом из тихих строк
И развитого оптимизма
Благоуханный уголок.
И ты под пальмой нарисуешь
Мой элегантнейший портрет
И близ - себя: как в ус мне дуешь...
Всё, господа, тушите свет!
Письмо закончить поцелуем
Твоих художнических рук
Хотится мне. Давай любую -
Не привередлив я, мой друг.

4.10.97

* * *
Эх, пожить бы на Ямайке,
Пофорсить в трусах и майке.
Днём валяться на песке,
Ночью дрыхнуть в гамаке.
И танцуя там ламбаду,
Всех любить девчонок кряду.
Чтоб в тропической дали
Позабылась Натали!

Осеннее послание в столицу

Освободясь от мелких дел,
За прозотворчество я сел.
Но тонус мой сошел на нет.
Какой без тонуса поэт
Напишет прозу! Также свет
Был отключен, чтоб не мешать
Нам потихоньку замерзать.
И грелись мы одною водкой.
В кишки ее прямой наводкой
Мы стали бойко загонять,
Но где же водки столько взять,
Чтоб отопительный сезон
С триумфом встретить, как Кобзон
С триумфом вышел в депутаты
Не так давно, не помню даты —
Я ждал тогда приезда Девы.
Дни позолоченные, где вы,
Когда тот Дева призывал,
Чтоб я в стихах побольше врал,
Чтоб имидж пестуя в игре,
Я двух филологов согрел, —
Его и Хейзингу, — стихами,
И обещался бить ногами
За все, что будет не игрой.
Ура! Работая горой,
Я нарожу мышей игриво,
Что побегут, мотая гривой,
Рыча в журналы наползут,
Тесня Кибирова с Петровым,
И это будет шагом новым
В поползновениях глубинки
Достичь Арбата и Неглинки
И всех там, на хрен, покорить!
Но не успеешь покурить
Или дойти до туалета —
Уж позабыли все поэта!
В сравненьи с Жан Мишелем Жаром,
Москве грозившим вновь пожаром,
Литература — мелкий жанр.
Ведь Жара знает весь Земшар,
Хоть пиротехник мельче он,
Чем до него — Наполеон.
Москва французу отдана
И будет век ему верна.
Да что Москва! Когда-то рьяно
Мы все глядели в д’Артаньяны,
А кто умом чуть-чуть подрос,
В душе, конечно, был Атос.
Но больше всех любил, однако,
Я Сирано де Бержерака —
За нос, за шпагу, за стихи
От имени другого даме
С сердечком, в общем-то, глухим,
И далее — по всей программе.
Нет, я себя не опроверг:
Брала литература верх
У нас над грубостью желудка
И над резонами рассудка,
Но чу!.. Уж Статуя Свободы
На нас слила свои отходы,
Попав «Плейбоем» прямо в глаз,
И нас залил «весь этот джаз».
Теперь Москве нужны стихи,
Как чан демьяновой ухи.
Лишь в нашей нищей глухомани,
Где людям только снятся money,
Способны плакать над строкой.
Мой критик, не маши рукой!
Бровь докторантскую не супь:
Я знаю, что цена мне рупь,
И не спасет цены ума
Деноминация сама.
При ней, признаюсь без обману,
Я антигривенником стану.
Муха по полю пойдет
И в траве меня найдет,
Пойдет муха к бизнесмену,
Позудит там у безмену,
Купит сыру восемь дыр,
Пригласит на щедрый пир
Взвод голодных тараканов,
И комар Рахим Стаханов
Будет им весь вечер петь,
Чтоб себе на кровь иметь.
А паук наедет — смело
В бой за сыр они пойдут,
И кому какое дело,
Сколько трупов там найдут.
Раз тараканы — за наганы,
А муха — за гранатомет,
Гони поэт мечты туманны —
Стихи в Москве лишь друг прочтет,
Филологически нахмурясь
И у компьютера сутулясь,
Отклавиширует ответ:
«Михеич! Прочитав твой бред,
Спешу с тобой не согласиться.
В стране березового ситца
Ты интересен лишь тому,
Кто недоросль по уму.
В Москве же строго: комплименты
За свой наив получишь хрен ты.
Sic! Слово требует работы,
Игры и поисков до рвоты.
Поверь, мне видно из столицы
Твою строку про половицы,
Так воду в ступе не толки —
Сядь и пиши про потолки.»
Суров ученый мой товарищ —
Его мурой не отоваришь.
А я люблю писать «муру»
И с этой прихотью умру.
По мне — чем строчка дневниковей,
Тем вероятней отзыв крови —
Незастоявшейся пока.
А что до байки про века,
Так по натуре я не Пригов,
Что языком слегка подрыгав
И став для всех милицанером,
Уже нашел себя гомером
Авангардизма на Руси
И мэтром, Господи спаси.
Пусть незаметен я в Расее,
Зато у Сербского в музее
На полку «М» я вознесен:
Среди известнейших имен —
Мартынов, Межиров, Маршак —
Стоит покорный ваш... удак.
Покуда я, любитель писем,
Призывам поиграться в бисер
Оказывал сопротивленье,
У нас включили отопленье.
Что ж, на счастливой этой нотке
Допью-ка я остатки водки.
29.09.97 — 04.10.97

Думка казацкая

1

Отчего в стороне родной
Вьется коршун надо мной?
Видно, ворог мой не сыт,
Черный замысел таит.
Спит и видит ворог власть,
Хочет всю ее, не часть.
Все бы мочь и все бы сметь,
И душой моей владеть,
Защищать меня от бед -
Застить пузом Божий свет,
Мне, холопу, льстить да льстить,
Так и по миру пустить.
Мог бы я еще терпеть,
Водку пить и песни петь,
Да на сердце злая грусть:
Горько, стыдно мне за Русь.
Я не стану водку пить,
Буду думушки копить.
А как думушки скоплю -
Востру сабельку куплю.
Буду сабельку носить,
Глаз на ворога косить.
Стерегись, лукавый враг:
Я не куплен за пятак!

2
Укрепись душевно, друг.
Долго будет смута длиться,
И с ума сходить столица,
И трещать под Русью сук,
И на древе мировом -
Увядать и меркнуть листья,
Будет кровь людская литься,
И реветь орудий гром.
Укрепись, не верь речам
Тех, кто в брани: искушенью
Стать причастным разрушенью
Не поддайся сгоряча.
Вызреть в сердце не позволь
Злакам страшного посева.
Каждый, кто исполнен гнева,
Лишь умножит в мире боль.

Маленький клерк

Выпал из офиса маленький клерк.
И полетел. И конечно, не вверх.
Был он тщедушен и легок собой —
Лишь потому не летал по прямой.
За этажом пролетал он этаж
И наблюдал молодых секретарш,
Сейфы и факсы, квартальный отчет,
Суперохраны крутое плечо.
Так он летел без руля и ветрил,
В форточку ветер его заносил,
Скважин замочных он ряд миновал,
Для презентаций отделанный зал,
Библиотеку, где сверху течет,
Бар, где уволенный виски сосет.
Вдруг он спросил (ведь лететь он устал):
«Где я?» — Ответили: «Это подвал». —
«Долго еще до земли мне лететь?» —
«Метра, примерно, — ответили, — треть».
Скоро и вправду коснулся земли
Маленький клерк и лежал там в пыли.
И размышлял о природе вещей,
Думал о маленькой карме своей.
«Вот как! — Он думал, — А будь я патрон,
Весит который не меньше, чем трон,
Разве б я так этажи пролетал?
Я бы наверно испортил подвал.
Сверху жужжит эта жизнь — этажи,
Если не ищут, лежи — не тужи.
Как хорошо, что я маленький клерк.
Даже при том, что летаю не вверх».
Здесь я закончу. Но очень мне жаль
Тех, кто в рассказе усмотрит мораль.

08.10.97

* * *
Менталитет уходит в горы
И там теряет равновесие,
А на окошках помидоры,
Как пальмы, листья поразвесили.
Все притязания красоток
И суперменов вновь развеются —
Лишь на родимые шесть соток
Шестая часть земли надеется.
31.05.99

* * *
Маэстро Игорю Петрову,
обещавщему в 30 лет
начать писать прозу.

Река стихов течет не мимо
Читы end Иерусалима,
Парижа, Питера и вот
Она достигла наших вод,
Где волны ходят лишь в Торъяле
И Марий Эла не объяли
Пока. В том и моя вина:
Поскольку в пост не пил вина
Поэзии, как и другого:
Меня Милошевич, Ругова,
Антихрист Клинтон, НАТО, МИД,
А также тайны пирамид,
Преданья майя и ацтеков
О скорой смерти человеков
(И дата в их календаре)
И нострадамус на дворе
Душой заставили заняться,
И мне поэзия, признаться,
Была нужна не так, как Нилус
И покаянье. В явный минус
В моей координатной сетке
Упало все, что — из розетки:
Уже компьютер не help me,
А кровопийцы теле-СМИ
Такое дарят утешенье!..
Но все ж поэзии теченье,
Едва вернулось к нам тепло,
И мне в артерии втекло!
И жизни вкус ко мне вернулся.
Вот как-то я от сна очнулся
(Мне снились авиабои,
Как в годы юности мои,
Но без грибов на горизонте) –
И слышу — мы же не в Вермонте!
Что раздаются птичьи трели
В честь дня 20 апреля!
Ах, нету «Балтики» в киосках!
6.30. Как там Игорь в Moskow?
Вскочил, сходил ли в Internet?
Припомнил ли про тридцать лет?
И написал ли что без рифмы,
Подстерегающей, как рифы,
И бьющей то под дых, то в почки,
И дотянул ли он до точки
Иль рифманулся по пути?
А то ли будет впереди,
Когда начнет вторую фразу
И дописав ее, заразу,
Ища в кармане закрома,
Добьет четвертый свой роман?
На спор: не кончит и к обеду!
Тут новорусские наедут —
Друзья, сотрудники и проч.
Отъюбилеиться не прочь,
Там даже я, наверно, буду
Незримо колотить посуду;
И новых русских не виня,
Пусть Лена спишет на меня
Четыре праздничных сервиза,
Компьютер, бра и телевизор,
На случай, если разобьют.
А если мирно все допьют,
Кося совсем уж не под русских,
И даже что-то из закуски
Оставят вежливо коту,
Друзья, я всех вас поведу
Как будто прикупить вина,
А там дойдем до казина
И зарулим такую фишку!...
Давно лелеял я мыслишку
Понюхать воздух в казине,
Да фрака не было на мне,
Когда я мимо в кадиллаке
Купить ошейник для собаки,
С сигнализацией, спешил
(Ну, в общем, что бы ты так жил!),
К тому ж, на миг того момента
Очки скрепляла изолента
По моде не того сезона
(Времен Овидия Назона),
И это важно. Но не архи.
Мы в чем-то тоже олигархи.
Болезни детства — корь и феи,
Больны рулеткой корифеи
Литературы русской были,
Так ведь и мы из той же пыли!
И крах идей, и крохи денег...
И нам рулетка — милый берег:
Обрыв. Игрок. Вечерний звон.
Обломов. Бесы. Тихий Дон.
Клоп. Берег. Белый пароход.
Часть речи. Дом. ...Земной черед.
А также Письма на Восток.
...Михеич! Вспомни свой шесток,
Бросай скорее бредни эти... —
В грядущее тысячелетье.
Какую рыбку принесет
Воображенья бредень тот?
Что, положив глаза на полку,
Неясно видно в эту в щелку?
...Там группа «Кофе вчетвером»
Забила Стрелку топором,
Но Белка гадам отомстила.
...Там Марий Эл такая сила —
Что НАТО верещит: «Не надо!»
И умоляет о пощаде,
Навек забыв о прежней роли.
...Там мы, купив овечку Долли,
Ксерокопируем для стада,
Ведь брынзе даже внучка рада
У безработного Солано.
...Мы в США везем сметану,
Доярки ж, оседлав «Чероки»,
Всё гонят самогон... из коки.
...И президенты в этом сне
Не ищут истину в войне.
...Исполнив страшную угрозу,
Петров там пишет только прозу,
Налево двигая пером,
Но мы иврит не разберем...
Он нам рассказывает скромно,
Что пишет прозой многотомно,
И кто услышит — сразу ахнет:
Там русский дух, там Русью пахнет!
Но в прессе в том тысячелетье
Его бранят и те, и эти, —
Он непонятен двум мирам,
И мы с ним приняли с утра...
Связной напился под завязку,
Но завязал
там
эту связку
Из одноразовых стихов
И — был таков!

9:04 20.04.99, 16:19 01.05.99, 02.05.99

Сюжет, навеянные фотографией поэта

А. Ромахову

В роскошном зеркале кастрюли и поэт,
Который только что в четвертый раз женился.
«В последний?» — думает жена, варя ему обед.
«Конечно!» — думает поэт, а сам опять влюбился.
В стандартном зеркале прозаик и комод,
Который не менял пока еще хозяйку,
Зевая, думающую: «Уйду к поэту — вот!
Он посвятит сонет мне. Или хайку».
В старинном зеркале художник и диван,
Натурщицами до пружин просижен.
Художник пьян, но у него есть план
С женой поэта полежать поближе.
В разбитом зеркале лишь дым, и музыкант
Себя не различает, но при этом
Он спит и видит, как — с волос срывая бант —
Он спит с... художником, прозаиком, поэтом.

14.09.98

* * *
Отрубили черепахе голову.
Она обиделась и уползла.
Шуток не понимает —
Мозгов-то уже нет.

28.04.99

* * *
Опубликуй меня, клозет,
Раз не печатают в газете.
Но третья буква будет «зет» —
Интеллигент за все в ответе!

21.03.01

* * *
Ника! Pa! Гуан очка
В фехтованьи не уступит:
Глаз острит ему, ус тупит
Ни-ка-ра-гу-а-но-чка!

28.01 01

* * *
Я взял от жизни все:
И «Орбит» взял и колу,
Перелистал Басе
И сто-то там исё —
Так просто, для приколу,
А ссястя сто-то нет...

10.08.00

Песенка первопроходца

Вдоль по забору,
Трудно, как в гору,
Вот я шагаю — раз и два!
Иду вперед, как по шпалам,
И оптимизма — навалом,
Но что-то к цели приближаюсь едва...
Пусть подождут меня дома,
Забор пока что не сломан,
«Полет нормальный», держуся ишшо!
Когда вернусь — я не знаю,
Хочу дерзать и — дерзаю!..
Смотри-ка: снова туда же пришел...
Шагал «по шпалам» я смело,
И вот — открытие сделал,
Хоть не имел, как Магеллан, корабля.
Но всем кричу, как с фрегата:
«Забор, — он круглый, ребята,
Совсем, как наша планета — Земля!»

07.04.00 16:45

* * *

Ст. Михеич — Мэтру и Компоэтору
21.05-00

...А на печати — глядь! — уж расплылась мастика
От взглядов Старика, и... надо ж — Вероника,
Прям, Долина — ну сразу Старикашку убеждать
От дыма сигарет далёко не бежать,
Что курит Лилия, прося: «Еще минутку...»,
И он — хоть не палач — растроган не на шутку,
Уже вертит, волнуясь, самокрутку
Из строк ответных
Пеняет вам, — о Мэтр с Компоэтором:
Не вздор ли то, что вы тут написали хором,
Мол, «г) поэзия»...
Поэзия — не «г»!!!
У Гущиной — густа, но это же не повод
Ее на эту букву называть...

И о классике…

Шел Пелевин по бульвару
И увидел Че Гевару.
И понюхав кокаин,
Он сказал: «Европа, блин.
Напишу-ка я роман,
Чтоб читал любой диван,
Воспаряя от оков,
И летал до синяков.
Снова будет гонорар —
Не возьмет меня кумар.
Ты на скуку в гневе? На —
Почитай Пелевина!»
И читал его Иван,
И читал его болван,
Сорок интеллектуалов
Из восьмидесяти стран.
И из Шамбалы мужик,
Прочитав его в глуши,
Поминает всуе маму,
Создает ему рекламу.
В поколении половы
Русский я не шибко новый,
Что сказать мне о романе?
У меня дефолт в кармане.

28.05.00

* * *
Когда сирень, вдыхая ароматы
Мазута и соляры неземной,
Ему шепнула: «Ах, механизатор,
Как ты волшебно пахнешь подо мной»,
Он обнял беломорину губами,
Приник к стволу слезящимся плющом
И понял, что уже пора добавить,
И повторил — еще, еще, еще.

01.06.00

* * *
Облепил нас популист,
Словно в бане попу лист!
Всех по плану он облюбит
И облапит, и облупит.

02.06.00
* * *
О любви стихи малюя,
Прости, Господи, молю я:
Графоману-соловью
Не исправить жизнь свою...

14.07.00

Автоэпиграммы

Пока не требует Михеева
К священной жертве Аполлон,
На свете нет людей глупей его.
Но и в стихах он — не умен.

Рекламная пауза

* * *
Драил челюсть чудо-пастой,
Зуб заныл — хожу косой.
Если хочешь быть зубастый.
Чисти зубы колбасой.

* * *
Ни директор и не ректор
Не стирают брюки «Смектой»
Как-то маршал постирал
И теперь он генерал.

* * *
Ехали мы с Максом автостопом.
Газировки выпили с сиропом.
Что-то мы — не помню — тормознули...
В общем, в вытрезвителе уснули.

* * *
Старику, мне трудно вспомнить,
Не приняв «Винпоцетин»,
От прыщей или от кори
Пью неделю «Ариэль»?

* * *
Мальчик котенка в полоску купил,
«Вискасом» киску в полоску кормил.
Вырос котище — консервов не ест,
Но... подозрительно вымер подъезд.

* * *
«Марсом» Егор набивал себе брюхо.
Села на «Марс» к нему мирная муха.
Хлопнул по «Марсу» ладошкой Егор!
Нету на «Марсе» жизни с тех пор.

* * *
Муж, у Макаревича учась,
Для жены готовил суп вчерась
Словно подвиг, труд его был ярким:
Восемь раз взрывались скороварки

Супер-деды

* * *
У деда Мефодия был чуткий нос:
Когда мимо дедушки шел паровоз,
То дед наш Мефодий,
Как гончая вроде,
По запаху знал, что идет паровоз.

* * *
Чуткие уши имел дед Гордей.
Мыши водились в его бороде,
Так было опасно
Для этих мышей
Шуметь в бороде возле этих ушей.

У деда Евлампия был острый глаз.
Такого глазища не встретишь сейчас.
Однажды в парилке,
Приняв две бутылки,
Он глазом пробил оцинкованный таз.

* * *
У деда Кондрата был жесткий кулак.
Столкнулся он в джунглях со стаей макак.
— Какая ты кака, —
Сказала макака.
Когда укусила его за кулак.

Комары, мужики и другие безобразия

* * *
Во дворе на мужика
Комары напали,
Искусали все боки,
Деньги отобрали.

* * *
А в ответ на комара
Мужики напали,
Без ножа, без топора
Ногу оторвали.

* * *
Полз червяк по нашей грядке —
Я его не обижал.
Не волнуйтесь, все в порядке:
Там всю зелень жук сожрал.

* * *
Таракана я найду,
Из-за печки выдерну,
Всего вымажу в меду.
В президенты выдвину!

* * *
У компьютера и тачки
Родилися две задачки.
Предки дочек обожают
И решать не разрешают.

Из жизни переводчиков

* * *
Один переводчик из Йошки
Любил, чтобы мухи в окрошке,
А также жуки,
Червяки, пауки
Не мыли ни брюшки, ни ножки.

* * *
Один переводчик с иврита
Глядел на свинину несыто,
Но ел лишь мацу,
Роняя слезу
Раз в день у дверей общепита.

* * *
Одна переводчица с фарси
Работать решила на Марсе.
Но ей на вокзале
Про Марс
Рассказали —
Ушла переводчица в трансе.

Икающий Икар

* * *
Один муравей из берлоги
Был дома хозяином строгим:
На медведя орал
И всегда вытирал
О шкуру его свои ноги.

* * *
Один футболист из Тибета
Медитировал после обеда.
Чтобы выиграть матч,
Он, уставившись в мяч,
Просидел три зимы и два лета

* * *
Замужняя дама, возможно японка,
Купила котенка
Размером с теленка.
Чтоб не было тесно котенку в квартире,
Муж вежливо сделал себе харакири.

* * *
Один азиат
Съел несвежий салат.
С тех пор объявил он салату джихад:
Кинжалу предал он его и огню
И рвал в ресторанах с салатом меню.

* * *
Один удивленья достойный Икар
Без крыльев летал и в полете икал.
Сей дар уникальный
Развит им был в спальне,
Где он с похмелюги с кровати летал.

* * *
Жил-был в деревне один лоботряс.
Купил он по случаю противогаз.
Чтоб выглядеть дельным,
Надел в понедельник.
Зовут теперь все его Хобототряс.

Тихие ужасы

* * *
Однажды поспорили Вася и Леня,
Букет кто красивей подарит Алене.
Бурно ЧП обсуждал горсовет:
В городе больше ни листика нет.

* * *
Вася и Леня купались в пруду.
Старый рыбак там забросил уду.
Был он незрячим. К тому же глухим.
Васю и Леню принес для ухи.

* * *
В небе полярном летел самолет.
Муха попала летчику в рот.
Ох, и тошнило пилота в кабине!
Видно из космоса дырочку в льдине.

* * *
Мальчик трусливый, зубами стуча,
Сел в кабинете зубного врача.
Долго кричали там голосом грубым.
Вырвал у доктора мальчик все зубы.

* * *
Жил-был на свете ужасный садист.
Вылез к нему из кишечника глист
Долго садист этот мучил глиста:
Бил его в глаз и другие места.

* * *
Шел на планете 3000-й год,
С пьянством боролся Земшара народ.
Тут и упала на Землю Луна —
Мигом проблема была решена.

* * *
Дом я из акций построил, друзья
Пробовал жить в нем, но жить в нем нельзя.
Дом от досады поджег я, друзья.
Толку-то! жить все равно в нем нельзя.

* * *
Без недостатков нет в мире собак:
С костью не справится Бобик никак.
Схватит за икры, прокусит сапог —
Ногу оттяпать ни разу не смог.

* * *
Сосед мой серьезно, без всякого смеха,
Решил воспитать из кота человека.
Попался на редкость понятливый кот:
С соседом теперь он и курит, и пьет.

* * *
Критик-шалун, отдыхая субботу,
Любит с ружьишком сходить на охоту.
Глядь — уж с подсумка свисают безгласно
Много поэтов хороших и разных.

* * *
Однажды наклюкался мой телефон,
И с дверью скрипучей поссорился он.
Не знал он, что дверь
Дерется как зверь...
Если звонят — шепелявит теперь.

Легенды племени ням-ням

* * *
Кто свою пищу вовек не предаст?
Жизнь за еду — без раздумий отдаст?
Кто поклоняется только харчам?
Это свободное,
Вечно голодное,
Это великое племя Ням-Ням!

* * *
Племя Ням-Ням как-то после дождя
Чутко внимало призывам вождя.
Главный призыв жив веков уже 20.
Вот он: «Питаться! Питаться! Питаться!»

* * *
Без недостатков нет в мире людей:
Племя Ням-Ням привереды в еде.
Суп не едят, не хотят пирогов
Им подавай пожирней пауков.

* * *
Многое ведает племя Ням-Ням.
С детства привит у них вкус к языкам:
Зебрий, жирафий и львиный язык —
Всякий используют здесь на шашлык.

* * *
Племя Ням-Ням на охоту пошло.
Старый транзистор под пальмой нашло.
Долго решало нелегкий вопрос:
Это банан? Или это кокос?

* * *
Племя Ням-Ням посетил журналист —
Вмиг был проглочен исписанный лист,
Съедены «Кодак» и бритва «Жиллет»,
Паспорт, часы и... обратный билет.

* * *
Как-то «тарелка» на землю примчалась.
Племя Ням-Ням с НЛО повстречалось:
Тощих пришельцев сидело в нем трое.
Вождь возмутился: «А где же второе?»

Несвоевременный сонет

Простите мне заемный стиль,
Противоправные ухмылки,
Но если в социуме штиль,
Знать, помнят прошлое поджилки.
Пораньше, солнышко, ложись,
Укройся сглуха одеялом.
Ведь одноразовая жизнь
Любых дороже идеалов.
Ты завтра станешь раб и скот.
Мычи без слов и будешь целым.
Сосед — сексот и ты — сексот,
И нету глаз — одни прицелы.
Не страшно то, что не сейчас.
И вовсе сказка... не про нас.

09.06.01

* * *
В доме кончилось вино,
И копейки на исходе.
Свищет ветер: «Все равно-о-о!..»
Во саду и в огороде.
Сыплет листьев шелухой —
Обесцененной монетой.
Жить в России нелегко,
И не все умеют это.
Государство скажет: «Жди».
Осень в небе вскроет вены.
И пойдут студить дожди
Дали нашей ойкумены.
Вновь подскочит курс валют,
Выше денег нет закона.
Кто-то выберет петлю.
Кто-то бросится с балкона...
Только я стихи творю,
Ведь дыхание второе
Подарила октябрю
Эта женщина из Трои.

20.09.98, 16-17.10.98

* * *
А. Бахтину

Мне Ивановичи — братья,
Хоть Сергей, хоть Алексей,
Как могу в расчет не брать я
Алексея юбилей!
Ведь когда заюбилеишь —
Поздно бегать по врачам.
Если ж мчаться побыстрее —
Вдруг проскочишь сгоряча,
Не заметив лет скопленья,
Не сочтя седых волос,
Не взгрустнув, куря с похмелья,
Что задуман как колосс?
Так, не сбрасывая скорость,
Дату, словно поворот,
Пролетишь, с собой не ссорясь
И судьбе не глядя в рот.
День дорогою украшен,
И легка у сердца прыть...
Но о том, что стал ты старше,
Не дадут тебе забыть.
Миновав ту дату первым
Без особого вреда,
Поделюсь: поэту нервы
Нужно дернуть иногда,
Чтобы сверившись с часами,
Чьей браслеткой — Млечный Путь,
Вновь спешить за чудесами
...В Сингапур куда-нибудь!

24.05.99

* * *
Жуткий сон приснился мне:
Вот иду я по Луне,
А из кратеров глядят,
На меня пятьсот лунят,
И у всех такие рожи —
Будто съесть меня хотят!
Кто просил их ночью сниться?
Мне теперь совсем не спится.
Встану я, не поленюсь —
И Кинг-Конгом наряжусь,
Лягу спать в ужасной маске —
Всем страшилищам приснюсь!
Напугаю их во сне —
Все проснутся на Луне!

25.05.99

Сантименты в тумане

Плыл туман над тихим лесом,
Нежный-нежный, как «бизе»,
Над аптекой, над собесом,
Над трубой ФЛВЗ.
И не стало расстояний
Между мною и тобой,
Только облако мечтаний,
Только музыки прибой.
Я коснусь рукой тумана,
А туман — твоей щеки.
Ты подумаешь: «Как странно»,
Ощутив тепло руки.
Ты подумаешь: «Как странно»,
Потеряет тело вес.
И взлетит душа с туманом,
Как избранница Небес.
Я ловлю туман губами,
Сердцем я его ловлю...
На твоем далеком «БАМе»
Мне послышалось: «люблю...»
Имя с губ твоих вспорхнуло
И расправило крыла —
Пролетело нежным гулом!..
Не меня ты позвала...
...День сгорел над тихим лесом,
И под музыку Бизе
Я глотал, борясь со стрессом,
Злой продукт ФЛВЗ.

16-18.08.94, 29.05.99

* * *
...лай птиц и пение собак
хотят прогнать с постели...
Я им не сдамся просто так...
хотя дремлю уж еле-еле...
Я спать хочу!.. А день шутя
Уж оккупировал подкорку...
И ночь от солнечных котят
Скользнула серой мышкой в норку...
Будильник — бдительный пастух —
Сейчас хлестнет бичом с оттяжкой...
Сосед, к мольбам Минздрава глух,
Уймет затяжкой грохот тяжкий...
И чья-то юная жена
В цветной халатик спрячет груди...
Россия вспрянет ото сна...
Ну... ладно...
– С добрым утром, люди!

26.05.00, 7:00

У водителя свободна голова.
Он бы в строчки мог укладывать слова.
Сочинял бы он стихи для нас
Девяносто километров в час.
У гаишника не занята башка,
Сочинил бы он два-три стишка
И читал бы их водителю сперва,
А потом уж отбирал его права.
И водитель, оседлав велосипед,
Зная твердо, что поймет его поэт,
Со стихами бы отправился в ГАИ,
Почитал и — возвратил права свои.
От поэзии — мир понял бы тогда —
Кроме пользы, никакого нет вреда.
И плакат указывал бы строго,
Что стихи — помощник на дорогах.

02.09.00

Фэнтези

Т. Сазоновой

На перекрестке трех миров,
А может — четырех,
Так мирно мы пасли коров
И сеяли горох,
Но тут пришел ужасный бум,
Великий Трах-Тарах —
Мы разбежались наобум
В тех четырех мирах.
Там было много разных штук,
Шарад, штыков, шутих,
У нас же кроме ног и рук,
Был только всхлип и чих.
Цена была им медный звон
И выеденный грош,
И мы взялись чесать ворон
И жать лесную дрожь.
А ночью звезды вниз лились
И мы встречались в снах.
Лишь дети сходу прижились
В нелепых тех мирах.
И поучают всякий час
Родителей теперь
Носить под носом жабий глаз
И печь на завтрак дверь.
Ты любишь в речке мыть долги
И взвешивать овраг?
Не притворяйся и не лги,
Ты тоже здесь чужак.
И наша грусть переживет
Носителей своих.
Лишь поздний правнук возведет
Нам в поле Звонкий Чих...

08.08, 28.08, 03.09.00

* * *
Славен Юг. Север богат.
Летит утюг, хвостат и рогат.
Черной ночью и Божьим днем
Кашляет семечками с огнем.
И аплодирует рак на горе
Каждой воронке в земной коре.
Каждой травинке, упавшей ниц,
Каждой каверне в мозгах столиц.
И он насвистит еще малым детям,
О том, как их спас утюг-блогодетель.

11.06.01

Муравейник под кустом.
Я стою, как Жак Кусто
Кинокамерами вниз,
Наблюдаю коммунизм.
С муравьями рядом сяду,
Не мешать им дам присягу.
Я люблю их, как людей,
Растворившихся в труде,
Срок отбывших в мире этом...
Были массой — стали светом.
Полный жизни до краев,
Я — потомок муравьев.

20.06.01

Новое обывательское мышление

Времена бывают лучше,
Времена бывают хуже...
Можно, топая по суше,
Оказаться мордой в луже.

Можно в мокром океане
Плавать, лежа на диване,
Мокроты не замечая,
Сухо мордою скучая.

Или можно урожая
Ждать не летом, а весною,
Населенье поражая
Этой морды тупизною.

Можно влиться в ряд калашный
Наглой мордой рукопашной
Иль во всю рыбачью прыть
Рыбу
мордою ловить...

Арфу дергая за струны,
Навевает муза сон:
Все зависит от фортуны,
А совсем не от времен.

Комментарии

Добросердечный веб сайт!
У меня родился стих, но я его забыл, пока просыпался.
Напомните мне его пожалуйста!